Не пропусти наши новости — используй время с пользой Подписаться

Главная страницаНовостиАлександр Бирштейн. То превосходительство

Искусство: Александр Бирштейн. То превосходительство

30.12.2016

…Они были достойны друг друга – Федор и Борис!

Когда Иннокентий Михайлович Смоктуновский ушел из Малого театра, его роль царя Федора в спектакле «Царь Федор Иоаннович» стал исполнять Юрий Соломин, прославившийся в народе исполнением главной роли адъютанта, а заодно и большевика-подпольщика, в телефильме «Адъютант его превосходительства».

Посмотрев этот спектакль Малого театра, Фаина Георгиевна Раневская брезгливо сказала:

- Адъютант того превосходительства!

А Смоктуновский, подался на уговоры и сыграл Федора в спектакле Одесского Русского театра.

Надо сказать, что и до Иннокентия Михайловича это был хороший спектакль. Царя Федора играл Владимир Наумцев и играл хорошо. Постановка В. Стрижова, как по мне, была интересней, чем постановка Б. Равенских в Малом. А уж сценография М. Ивницкого вообще не знала себе равных.

Но я не об этом. А о том…

Сначала по Одессе пронесся слух.

Потом слух стал обрастать деталями.

- Фира Наумовна (администратор Русского театра) уже в Москве! Уговорила!

Поздно, очень поздно вечером 5 февраля 1977 года у нас раздался телефонный звонок. Звонила Лидия Филипповна Полякова. Она и ее муж Евгений Александрович Котов – оба актеры Русского театра – были одними из ближайших друзей нашего дома. Лидия Филипповна сообщила, что Смоктуновский прямо с поезда пришел в театр, что начинается ночная репетиция, а завтра будет еще одна утром. Но это большой секрет.

Решено было, что мы с Бертой Яковлевной обязательно отправимся на репетицию.

Секрет…

Перед театром было столько народу, сколько нынче не собирает ни один митинг. Человек триста толпились перед театром. А в театр не пускали. Мы растерянно топтались, рассеянно отвечая на поклоны знакомых. Это было немыслимо – не попасть на репетицию!

Выручила Маргарита Ивановна Демина. Ведь театр оперетты, где она была примой, начинал свою работу в Одессе в здании нынешнего ТЮЗа, вплотную примыкавшему к Русскому театру. Оказывается, из театра в театр можно было пройти подвалами, общими для обоих театров.

Те, кто знал мою тещу, могут себе представить, как это все происходило.

В зале Русского театра людей было не меньше, чем на улице. Практически все друг друга знали. Актеры ходили по сцене, охотно переговариваясь с залом. Маэстро запаздывал.

Он появился неожиданно. Поздоровался. И… сразу началась репетиция.

Как я понял, Иннокентий Михайлович хотел быть условным Гамлетом, который выжил и… стал русским царем. Труппа должна была этому способствовать. Причем, войти в новую для себя реальность практически сразу, с двух репетиций. Смоктуновский пошел очень действенным методом – он проигрывал за актера его роль. Показывал, что он хочет.

Это было необыкновенно интересно. Актеры ходили с блокнотиками и записывали. Все, кроме Бориса Ильича Зайденберга, игравшего Бориса Годунова. Зайденберг не спорит с маэстро, но игрой отстаивает свое понимание роли. Но играет, как всегда, блестяще. Смоктуновский поражен. Но еще настаивает:

- Вы почему не записываете?

- А у меня все тут! – Зайденберг приподнимает край черного свитерка и хлопает себя по животу.

Ну, что ж… Они были достойны друг друга – Федор и Борис!

Я видел спектакль Малого театра. Я видел «Царя Федора» в ленинградском театре им. Комиссаржевской в постановке Агамирзяна, я видел Федора симферопольского театра с Сашей Голобородько Я посмотрел с десяток спектаклей и репетиций в театре нашем. И могу твердо сказать – таких Федора и Бориса больше не будет никогда! Два гениальных актера сошлись во времени и месте, и это было потрясающе!

Царицу Ирину играла титулованная прима В. Стороженко. Вообще-то Ирин в театре было трое. Кроме Стороженко еще Г. Ноженко и совсем молодая тогда Наташа Дубровская, которая и тогда прекрасно справлялась с ролью и была бы отличной партнершей Иннокентию Михайловичу. Но кто ж даст молодой актрисе играть с великим артистом? Говорят, что Стороженка была еще и членом парткома. Короче, все спектакли играла она. И играла… Доигралась до реплики Смоктуновского:

- Тогда еще не было 8 марта!

В спектакле есть сцена, где Федор волочит Ирину, душа ее. Смоктуновский жаловался:

- Так хотелось действительно ее задушить!

Вечером состоялся почти семейный совет. Кроме нас участвовали и Котовы. Первый вопрос решился очень быстро. Маэстро приехал в плаще и тонком замшевом пиджаке. Замерзает.

- Боба! Новый свитер тебе совсем не идет! – сказала Берта Яковлевна Борису Александровичу, и он понял, что нового свитера у него уже нет.

Второй вопрос был посложней. Маэстро хотел репетировать каждый день с утра. А после репетиций не видел смысла уходить в гостиницу до вечера. Он хотел оставаться в театре, сохраняя настрой. Но артист нуждался в питании.

Готовить еду взялись Берта Яковлевна и Ира. А доставлять судки по месту кормления должны были попеременно я и Борис Александрович. Впрочем, тесть быстро «соскочил». Семинары, лекции, кафедра…

В принципе, я был за. Носить еду великому актеру, общаться с ним. Заманчиво!

Ага! Тот случай! Смоктуновский молча брал у меня судки, уходил, потом мне передавали их обратно. За все время – ни слова!

Зато я смотрел репетиции и спектакли.

Репетиции становились все интересней, а спектакли… Нет, все они потрясали. Но были совсем разными. Как разными были Федор и Борис. Вот Федор не в настроении. Он жестче, резче, властней, чем обычно. И сразу же натыкается на ответную жесткость Бориса. Ну, словно, рубятся на мечах. Аж искры проскакивают.

А вот Федор улыбчив, мягок. И сразу мягчеет Борис. Зачем рубиться, если своего можно достичь и так?

Они противостояли друг другу: слабый, болезненный и добрый Федор, с трудом несущий груз самодержца, и Борис – государственник, жестокий и умный царедворец, идущий к своей цели любыми путями.

И в противостоянии этом рождался новый, необычный, невероятно интересный спектакль.

Гастроли Смоктуновского подходили к концу. Идея собраться, посидеть, поговорить принадлежала Нелли Харченко. Неля была первым диктором одесского телевидения и личностью более, чем легендарной. В общем, она вбросила идею. Ее, конечно, поддержали. Собраться решили у нас.

За столом нас было десятеро. Смоктуновский, Нелли Харченко, ее муж Шурик, Котов, Полякова, тесть с тещей, Ира и мы с Яной. Хотя… Было еще двое очень важных личностей. Наша пятилетняя дочь Лида и эрдель Бао-Барт, который небезосновательно считал себя членом семьи. Кстати, он при встрече пытался, как и любого гостя, облобызать Смоктуновского, но тот, почему-то от подобной чести уклонился.

Сели, выпили, закусили. Поговорили. Опять выпили. Иннокентий Михайлович, до того державшийся очень скованно, постепенно осваивался, становился разговорчивей. Он показывал партнеров, рассказывал о поездке в Англию на премьеру Гамлета, опять показывал, как ехал в машине, которую вела сестра английской королевы. Было хорошо.

Но тут раздался звонок в дверь. Так всегда бывает.

Пришла администратор театра Фира Наумовна. Женщина необыкновенных размеров и редкой деликатности. Представьте себе почти двухметровую, минимум десятипудовую даму от двери орущую:

- Шо! Обещали только на полчаса забежать к ним, а сами торчите тут уже два часа!

- Успокойтесь, моя дюймовочка! – ласково урезонивал ее Смоктуновский. – Посидите с нами.

К столу-то она села… Но опекать Смоктуновского продолжила.

- Не пейте больше! Этот салат вам вредно! Это неприличный анекдот…

Веселый, добрый вечер медленно подходил к концу.

Стали расходиться. Напоследок Смоктуновский как бы, наконец, заметил меня. Царским жестом пригласил подойти, полуобнял и молвил:

- Это мой хлебодарец! Необыкновенно молчаливый человек! Я от него ни слова не дождался!

Тут я разозлился и не нашел ничего лучшего, как ляпнуть:

- А Борис был не хуже Федора!

Присутствующие обомлели.

А Иннокентий Михайлович ответил:

- Я – царь, а он только будет царем!

И это было по-царски!

Александр Бирштейн

Мы в Vkontakte                     Мы в Facebook                     Мы в Одноклассниках

Вернуться к новостям

Яндекс.Метрика