Не пропусти наши новости — используй время с пользой Подписаться

Главная страницаНовостиИнтервью кукольника “Союзмультфильма” Павла Гусева

Люди: Интервью кукольника “Союзмультфильма” Павла Гусева

11.11.2019

Павел Гусев: «Когда делаешь куклу, с ней общаешься, и она тебя понимает».

Как создать куклу, чтобы она стала живой, чтобы ей поверили и чтобы полюбили на десятилетия? Из чьих рук переселились на экран персонажи мультфильмов «Варежка», «Мой зеленый крокодил», «38 попугаев», «Козленок, который считал до десяти», «Волк и теленок», «Боцман и попугай»? Заслуженный работник культуры РСФСР, кавалер Золотой, Серебряной и Бронзовой медалей ВДНХ СССР Павел Гусев – последний из плеяды мастеров кукол, начинавших производство объемной анимации в СССР. Он ушел из кино почти 30 лет назад, за эти годы написал и издал множество сказок и рассказов для малышей. В 2019 году Павел Павлович стал лауреатом Национальной анимационной премии «Икар» за выдающийся вклад в мультипликацию.

- Вы сами будто человек из мультфильма – есть в вас что-то неуловимо сказочное. Вы создали своими руками не только сотни кукольных героев, но и множество игрушек. Выбор студии «Союзмультфильм» как места работы был осознанным?

- Самое интересное, голубчик, что я о мультипликации не знал ничего! Я даже мультфильмы не видел. В юности жил в общежитии, потому что моя мать вышла замуж и я старался поменьше бывать дома. Учился в двух местах сразу – в художественном училище и музыкальной школе по специальности контрабасист. Денег у меня никогда не было, так что в кино я не ходил. Да и некогда было. Окончив училище, к девяти утра ездил на ВДНХ трудиться, «творить», потом мчался в музыкальную школу и к часу ночи приезжал в общежитие. И так каждый день. Когда меня призвали в армию, там офицеры даже спорили, куда меня направить – в художники или в музыканты. Плюнули и направили в школу сержантского состава, а затем – на охрану рубежей родины, где и прослужил четыре года.

- А какую специальность вы получили в художественной школе?

- Резчик по дереву. Павильоны на ВДНХ «Туркменский», «Азербайджанский» – колонны и двери резные видели? Это вот Пал Палыч перед вами. Конечно, не один работал – в коллективе. После армии надо было устроиться на постоянную работу. И вот иду я как-то по Каляевской улице и вижу вывеску «Киностудия «Союзмультфильм», а рядом объявление: «Требуется резчик по дереву». Что такое «киностудия», что за «мультфильмы», мне было неведомо. Дом недалеко, почему не зайти? Меня тут же и оформили. Но кукольное отделение находилось в Измайлово. Пришлось ехать туда. Надеялся увидеть вывеску, как на Каляевской, а оказался в подвальном помещении, где меня встретили... лягушки! Спускаюсь, а они прыгают навстречу...

- Вот вам и первый мультфильм!

- Вот и я подумал: ничего себе, мультфильмы... Студия к тому времени уже набрала первых специалистов: это Геннадий Лютинский, Виктор Куранов, Олег Масаинов, старый мастер Николай Федорович Солнцев и руководитель мастерской Роман Александрович Гуров. Почти все пришли из Театра кукол Сергея Образцова. К ним присоединился и я, совсем еще юноша. Мне предложили вырезать ручки и ножки для кукол. Но скоро присмотрелись, как я работаю, и поручили сделать целого персонажа, одного из героев фильма «Небесное создание» – виолончелиста. Конечно, я был вдохновлен этим заданием, поскольку хорошо знал музыкальный инструмент. Сделал резную виолончель, как настоящую, смычок и руку с пальцами, которые могли передвигаться по грифу. В то время снимали большие тростевые куклы, размером чуть ли не с годовалого ребенка. Для таких гигантов нужны были и соответствующие макеты, но потолки были невысокими, что мешало съемкам, развернуться было негде. Да и затраты на это были большими. Постепенно мы уменьшили кукол до 25-ти сантиметров. Конструкцию разрабатывал прекраснейший умелец по металлу – он же и токарь, и слесарь – Семен Этлис. Он обсуждал с нами, где нужно посадить шарики, чтобы тело сгибалось, где будут ручки-ножки-голова, чтобы он это знал заранее. Потом мы начинали придавать кукле форму и обшивать ее.

- Обычно стиль фильма, какие-либо новаторские приемы предлагали сами режиссеры? Или вы тоже участвовали?

- Приходил режиссер и рассказывал о фильме. Художник-постановщик приносил рисунок с персонажем. На кальке был нарисован контур, на котором режиссер или художник объясняли, где должен быть шарнир. В свою очередь мы комментировали, что здесь шарнир не получится, надо перенести в другое место. Или нужен еще один шарнир, потому что изгиб у данного персонажа очень большой, на одном он не согнется. С этим соглашались. С «калечкой» я шел к Семену Этлису, он мастерил стержень куклы, а мы делали все остальное. Я, например, изобрел подвижные пальцы из мягкого ПВА или латекса. А к ногам прикреплял башмаки из дерева – но с таким расчетом, чтобы можно было несколько сот раз вбить в ботинок гвоздь для крепления к макету и при этом чтобы ботинок не раскололся. Объем куклам придавали с помощью поролона, обшивали их женщины-костюмеры. Когда кукла была готова, делали кинопробы. Могли сказать: «Пал Палыч, со стороны правого уха блестит красочка, надо подпудрить немного». Поправили, сняли – хорошо. Или: «Здесь к волосам не хватает челки...». И ее делали. Все головы кукол были тщательно вырезаны из дерева, их неаккуратность на экране увеличивалась в несколько раз.

- Помимо деревянных, были еще и меховые куклы, мягкие.

- Мягкие куклы конструктор делал один, полностью. Вот, например, участвовал я в создании фильма «Кто сказал «мяу»?». Дали мне сценарий, эскиз Щенка, и я посоветовал не одну куклу сделать, а три. В фильме есть сцена, где кукла плавает в пруду. Если ее намочить, а потом потребуется переснять эпизод с сухим Щенком, это будет уже невозможно. Сделали три куклы: одна плавает, другая – мокрая после купания, а третья – сухая. Я эти куклы сам полностью делал: и обшивал, и красил. Если раздать одного персонажа разным мастерам, то получатся разнохарактерные персонажи, ведь у всех людей непохожие характеры, настроение, отношение к делу. А кукла единая, цельная, ее надо почувствовать. Когда ее делаешь, с ней как бы общаешься, говоришь, и она понимает тебя.

- Судя по тому, что в год выходило несколько фильмов, где вы указаны в титрах, работы было очень много.

- Не то слово! Я некоторые картины не видел – просто не успевал! Заканчиваешь одну работу, а уже другая ждет, внахлест. Чтобы попасть на премьеру, надо было ехать в студийный кинозал на Каляевскую. А я обедать иногда не успевал! И должен признаться, в последние годы даже творчески выдохся. Все, что можно было внести в кукольное производство, я уже внес: как сделать глазки блестящими, почти человеческими; как сделать, чтобы рот открывался натуральнее, руки двигались гармоничнее. Шарнирчики кой-какие придумал – до сих пор ими пользуются. И поэтому я смело ушел.

- Подождите с уходом! Хочется побольше о шарнирчиках узнать! Можете пример привести?

- Один из примеров – Слоненок в цикле Ивана Уфимцева «38 попугаев», который мы снимали лет пятнадцать. Приходилось менять кукол. Штук пять или шесть слонов я сделал. У Слоненка сложная конструкция: голова деревянная, хоботок закреплен, ротик, мягкие ушки на механизме (работают вправо, влево, вверх, вниз), подвижные очки. Туловище деревянное; на нем закреплены ноги, хвостик. Голова вращалась – там механизм был пружинный, который скрывался материалом; все обтягивали и подгоняли. А самое сложное – хобот! В нем скрывались маленькие шарнирчики, они и давали поворот вправо-влево. Ведь в чем самая главная задача для мультипликатора? Зафиксировать каждый кадр движения. Если я прилажу проволоку внутри того же хобота, то она даст отдачу. А мультипликаторы двигают же все буквально по два миллиметра, все измеряют, используют рейсмус. Поэтому лучше было иметь дело с маленькими шарнирчиками. Их опоясывали поролоном, обшивали потайным швом, и хобот прекрасно работал. Но я потом нашел и мягкую проволоку, которая хорошо фиксируется.

- Где ее применили?

- В фильмах Гарри Бардина, когда он перешел в кукольное объединение и стал снимать «Брак» с веревочками. Пришел ко мне и говорит: «Сделай мне такие веревки, чтобы одна была похожа на Нее, а другая на Него». Голову сломали, с ног сбились. И я нашел такую проволоку, просунул ее в веревку – с персонажами стало легко работать. Бардин потом съездил на завод, закупил бобины с этой проволокой и сделал фильм «Выкрутасы», который приз в Каннах получил. Затем он в своих пластилиновых фильмах применял эту проволоку, иначе пластилиновая рука без фиксации отвалилась бы.

- Надо было патентовать свои изобретения. По всей видимости, вам нравилось решать сложные задачи, искать нестандартные пути их решения.

- Я был фанатом киношного дела. Не помню, какой фильм снимал Анатолий Каранович, но ему потребовалась балерина. Причем задачу поставили, чтобы куклу сделать быстро и недорого. Ну, я и сделал быстро. Из презервативов. Изготовленную скульптурку из поролона обмотал дольками из презервативов и смазал резиновым клеем. Куклу покрасили и сняли. Хорошо получилось! Правда, был один нюанс. При работе не хватило материала. Я пошел в аптеку и попросил: «Дайте мне сто пятьдесят презервативов!». Продавщица замерла, уставилась на меня, а рядом раздался хлопок – это наш главный электрик Виктор Гусев, который отправился со мной за компанию, от конфуза упал. Лежит и дрожит. После этого случая Гуров распорядился купить про запас мешок презервативов, который долго хранился у нас на складе.

Посреди разговора в комнату входит Валентина Григорьевна, супруга Павла Павловича. Муж пытается включить ее в беседу:

- А душенька моя была начальником всего производства на киностудии.

Валентина Григорьевна комментирует:

- Обо мне разговора никакого нет. Хотя я тоже отработала сорок лет на «Союзмультфильме», только к творчеству никакого отношения не имела. Я химик, занималась производственными цехами, изобретала краски, ну, и руководила производством. Трудились мы в разных помещениях, не видя друг друга. Повстречались на пять минут, чтобы расписаться, без свадьбы, без торжеств, выпили в магазине и потом шестьдесят лет прожили в браке. Но как бы нам тяжело ни было, мне кажется, что лучше, чем наша студия, ничего и не существовало. Мы бежали на работу, как на праздник. Менялись директоры, менялись хозяйственники, но основа так и оставалась – это сама студия, где все были родными.

Валентина Григорьевна выходит, а я пытаюсь вернуть Павла Павловича на ту самую студию.

- Долго вы просидели в измайловском болоте? Когда кукольное производство перебралось в Храм Спаса на Песках на Арбате?

- Мучились мы до 1960 года. Бывало так: приходишь утречком в павильон, а рядом с куколкой твоей сидит лягушка и квакает. Из-за сырости многие часто болели. А когда нас переселили на Арбат в здание церкви, мы нарадоваться не могли: потолки высокие, гуляй, снимай! К тому времени у нас и специалисты выросли, внедрили очень много полезного в куклу. Даже японцы приезжали изучать наши куклы. И когда мы им рассказывали подробности изготовления, они закрывали глаза и говорили: «Мы ничего не видим, вы выдаете секреты!». Когда «Союзмультфильм» был на пике славы, мы и сами ездили за границу и учиться, и учить. Я по союзным республикам дал немало мастер-классов. А потом пришел 1990 год, и мы остались без дома.

- Символом студии одно время был Чебурашка. А кто его мастерил? 

Мой коллега Олег Масаинов. Я делал пионеров и второго Крокодила Гену. Чебурашку Масаинов мастерил рядом со мной, так что я все видел. Процесс был долгим, и поначалу кукла выглядела совершенно иначе. Это был зверь с более длинными ногами, руками, совсем не красивый. Глаза у него были высоко, и я в какой-то момент даже посоветовал: «Олежек, опусти глаза, опусти – он станет более обаятельным». А потом как-то пришел режиссер Роман Качанов, и мы вместе решили сделать туловище из пенопласта и укоротить ножки – просто насадить их на булавки. На экране иногда кажется, что при ходьбе ножки даже немного оторваны от тельца, кое-где видны эти булавки, но получилось-то очень хорошо! А еще в эскизе Леонида Шварцмана у Чебурашки был хвостик побольше. Так что в процессе изготовления кукла изменилась, только ушки остались такими же.

- Есть ли у вас любимый персонаж?

- Все родные, все с душой были сделаны. Но самое почему-то близкое – «Варежка». Я сделал и Щенка, и Девочку, и Маму... Видимо, стремление к теплу меня притягивает. Я сам не получил его, так хочу, чтобы на экране оно получилось. Даже Чебурашка для меня не так предпочтителен. Он берет зрителя своим образом. А в «Варежке» все завораживает психологически – своей темой и игрой персонажей. Я больше таких глубоких картин не видел.

Беседу вел Сергей Капков

Газета СК-НОВОСТИ

Мы в Vkontakte                     Мы в Facebook                     Мы в Одноклассниках

Поделиться ссылкой:
Яндекс.Метрика