Не пропусти наши новости — используй время с пользой Подписаться

Главная страницаНовостиОбъектив моей любви: портрет как лекарство

Стиль жизни: Объектив моей любви: портрет как лекарство

15.07.2020

Преподаватель и фотограф Шерил Сент Ондж в течение нескольких лет фотографирует свою маму, угасающую от деменции.

Для того, чтобы стать к ней еще ближе.

Моя мама страдает сосудистой деменцией. Кровоснабжение ее мозга постепенно ухудшается, в результате чего она медленно теряет память.

В 81 год мама может самостоятельно подняться по лестнице и написать свое имя. Но вязание и способность держать в руке ложку ей уже неподвластны. Она может сосчитать стоги сена в поле, но пытается есть зерно из лошадиной кормушки. Мама разговаривает предложениями, ее речь точна и эмоциональна. Однако в том, что она говорит, нет смысла.

С 1988 по 2003 мама проработала в Школе прикладных наук Университета Нью-Гэмпшира. По вечерам она засиживалась в своей студии - мастерила из древесины фигурки птиц: орлов, сов, синичек или вьюрков. Она хорошо знала всех птиц по названиям, безошибочно различала их голоса, помнила манеру полета и пищевые пристрастия каждой. Когда симптомы деменции стали усиливаться, все это словно растворилось в тумане.

В начале 2015 года мама узнала, что умирает. Поначалу это очень рассердило ее, но позже она смирилась. Однажды, когда мы сидели в машине, она спросила: «Как я умру? Ты можешь помочь мне умереть? Почему я теряю разум?». Я ответила, что у меня нет никаких ответов или плана.

Нас с мамой очень изменила смерть папы в 1975 году. Он умер на столе хирурга после автомобильной аварии: молодой водитель вылетел на встречную полосу. В машине были мы все, но мама и я не пострадали, а у папы случился разрыв селезенки и, как следствие, обширный сердечный приступ. Ему было всего 39 лет.

Мне тогда было 14, а маме 37. Я – их единственный ребенок. Смерть отца стала линзой, через которую я долгие годы смотрела на всю остальную жизнь вокруг меня. Я научилась медитировать за вязанием, во время бега и одиноких прогулок по полям, и иногда кричать от ярости.

Мама никогда не скрывала от меня своих эмоций – я видела, как она плакала и злилась на свое внезапное одиночество. Многие годы мы провели в беседах о любви, потерях и способах жить с этим.

В конце девяностых мой муж пристроил дополнительный жилой блок к нашему дому, и мама поселилась с нами. Возле загона для лошадей она посадила многолетние растения и кустарники, привлекающие птиц.  

Посаженные ею помидоры и закрутки из них кормили витаминами нашу семью всю зиму. Мама также любила шить одежду для наших детей и попоны для лошадей с инициалами.  Водила машину и была очень аккуратным водителем.

Сейчас в мире мамы не осталось границ и здравого смысла. Когда перед началом эпидемии коронавируса мы пошли в церковь и встретили там детей, она попыталась рассмешить их, громко завизжав прямо во время богослужения. В булочной она с порога бросается к корзине с булочками и пытается набрать столько, сколько помещается в руках.

Мама не знает меры в еде. Иногда мы вместе разбираем выстиранное белье на кухонном столе, но стоит мне отлучиться наверх чтобы унести вещи, мама вскакивает, достает связку бананов и начинает быстро есть один за другим. Всего десять минут спустя, она может посмотреть на оставшиеся и спросить: «Можно мне бананов?».

Бывают дни, когда мы с мамой много смеемся. У нее очень заливистый и заразительный смех, и она умеет подмечать забавное даже в самых простых мелочах. Последние 4 года мама совсем перестала плакать; облегчение в слезах теперь – только моя отрада.

Все годы, пока деменция прогрессирует, мама продолжает жить активной и неравнодушной жизнью, даже несмотря на то, что многие ее оттенки для нее утеряны.

Я начала снимать маму и ее болезнь в апреле 2018 по совету друзей, предположивших, что это поможет мне легче переживать собственную депрессию.

Я взяла в руки смартфон и поймала удачный световой блик на стене гостиной. Предложила маме подвинуться ближе, развернув лицо и плечо к солнцу. И вдруг увидела, как она оживилась, ей тоже понравился процесс съемки! Это стало для меня приятным сюрпризом.

Сейчас, когда отснято сотни маминых портретов, моя модель готова на любые эксперименты. Она счастлива выполнять указания и следить за моей реакцией на происходящее. Если я прихожу в восторг от того, как удачно удалось настроить свет и обыграть ее лицо, мама улыбается вместе со мной, и я чувствую, что мы обе счастливы. 

Мама не способна опознать себя на снимках и вообще понять, что это такое. Я знаю, что многие зрелые люди не любят сниматься на камеру, но моя мама в этом скорее похожа на ребенка – ей нравится быть моделью.  

С камерой в руках я пытаюсь запечатлеть свет и радость последних лет маминой жизни.

Авторский перевод выполнен специально для проекта www.baba-deda.ru

Источник

Мы в Vkontakte                     Мы в Facebook                     Мы в Одноклассниках

Поделиться ссылкой:
Яндекс.Метрика