Не пропусти наши новости — используй время с пользой Подписаться

Главная страницаНовостиАпостол прогресса: почему Фёдору Конюхову не сидится дома

Путешествия: Апостол прогресса: почему Фёдору Конюхову не сидится дома

24.10.2020

Ковид закрыл границы не только для туристов, но и для известных путешественников.

Фёдор Конюхов, за судьбой и рекордами которого наблюдают десятки тысяч человек, внезапно пропал из информационного поля. Неужели устал, угомонился, копит силы? "Ничего подобного!" — говорят в его штабе. Фёдор Филиппович разрабатывает несколько экспедиций, которые могут стартовать сразу, как страны откроют границы. Какие рекорды мечтает установить известный путешественник? Что его страшит? И чего никогда не говорил Фёдор Конюхов? На эти и другие вопросы ответил продюсер проектов известного путешественника, его сын Оскар Конюхов.

— Мы давно ничего не слышали про Фёдора Филипповича. Чем он сейчас занят? Может, решил уединиться у себя в деревне и заняться внуками?

— Это, как говорят, не дождётесь (смеётся). Несмотря на то, что в следующем году Фёдор отпразднует 70-летний юбилей, он полон сил и планов. Штаб Конюхова занимается тремя проектами. Как только правительства разных стран снимут ограничительные меры, мы стартанём.

— Значит, затишье перед бурей. Что это за проекты?

— В наибольшей степени готовности катамаран на солнечных батареях для пересечения двух океанов — Атлантического и Тихого. Мы давно мечтали заняться проектами на базе современных технологий. Фёдор во всех экспедициях использует возобновляемую энергию — солнечную, ветрогенераторы… Отчасти потому, что в дальние автономные походы невозможно взять столько топлива, например дизеля. Всегда думаем, как обеспечить электропитание на борту, будь то яхта, или вёсельная лодка, или воздушный шар. Сейчас мы строим 12-метровый катамаран, который использует солнечную энергию, при этом на катамаране не будет ни паруса, ни двигателя внутреннего сгорания — чистая солнечная энергия, преобразованная и подающаяся на два электродвигателя. Для нашей команды это технологический вызов.

— Звучит невероятно сложно и, простите, утопично…

— Это только потому, что до нас в эту сторону мало кто смотрел. На деле — это перспективно, ведь за возобновляемыми источниками энергии — будущее. Более того, мы постарались максимально насытить катамаран российским участием: ключевые компоненты — отечественные солнечные модули компании "Хевел" и отечественное углеродное волокно от компании UMATEX. Корпус сделан из российского углеродного волокна, солнечные батареи тоже российского производства. Эти материалы мы протестировали ещё на вёсельной лодке АКРОС, когда Федор переходил через Тихий океан от Новой Зеландии к мысу Горн в 2019 году: они себя там очень хорошо зарекомендовали, поэтому сейчас ставим на катамаран. Накопители энергии, аккумуляторы, скорее всего, будут европейские, так как мы не смоги найти в России нужного качества и ёмкости.

— И куда направится эта удивительная конструкция?

— Здесь мы не стали экспериментировать. Маршруты классические для пересечения океанов с востока на запад, в пассатах: Канарские острова — Антигуа и Чили — Австралия, которые пройдут в основном в тропических широтах: с точки зрения выживания это комфортные широты. Сложности скорее технологические: поддерживать нормальную скорость в 5–7 узлов, следить, чтобы всё работало, особенно за температурой в аккумуляторном отсеке, на борту всё-таки 560 килограммов накопителей энергии. Мы работаем с проверенной командой проектировщиков, инженеров и электриков. Фёдору же интересен созидательный процесс. При этом он всегда вникает в этот процесс проектирования: рисует формы. Какой бы ни был опытный дизайнер или проектировщик, он не ходил через океан и ему не жить в лодке. А Фёдор там был и ему там жить. Половина всех идей принадлежит ему. А профессиональные дизайнеры, инженеры, архитекторы идеи облекают в чертежи. И сейчас приятно видеть, как идея преобразуется в реальную лодку — инновационное плавсредство, которое движется через океан.

— Я правильно понимаю, что в мире ничего подобного до этого не было? Или были попытки, но не вполне удачные?

— В истории был один подобный проект — на похожем катамаране ходили вокруг света швейцарцы. Но их путешествие пролегало через порты и его обслуживал экипаж. А Фёдор пойдёт в одиночку. Но даже если бы 100 раз сходили через океан на энергии солнца, нас бы это не остановило, ведь это наш вызов и наш проект. На Эверест каждый год ходят.

— Его экспедиция подразумевает только борьбу со стихией или будут какие-то научные компоненты?

— Мы включаем в проект экологическую программу исследования загрязнения верхнего слоя океана микропластиком. Катамаран по сути — настоящая плавучая лаборатория. В проекте участвует Российская академия наук в лице Института океанологии им. П.П. Ширшова. Они поставят на борт систему фильтрации воды, разработанную в стенах ИО РАН.

Каждый день Фёдор  Филиппович будет менять фильтр, класть его в пакетик и записывать дату и координаты. Это несложная работа, но так как она запланирована на всём маршруте, то качество сбора данных будет высокое. Потом мы передадим образцы в Институт океанологии, и наши коллеги проанализируют, сколько микропластика, нефтяной пленки и других примесей присутствует в океанских водах по маршрутам следования. Это поможет понять, насколько загрязнён Тихий океан и Атлантика.

Катамаран разборный, транспортируется в двух морских контейнерах. Его можно перевести куда угодно, на Байкал, на Каспий или в наши северные моря. По сути, это обитаемая лаборатория по мониторингу поверхностных слоёв любых акваторий, которую можно оборудовать самым широким спектром исследовательского оборудования.

— Катамаран — это разовая акция или за этим проектом есть будущее?

— Подобные катамараны с плавучими лабораториями можно использовать как системы мониторинга океанов, в том числе беспилотные катамараны, например, для мониторинга окружающей среды.

— По интернету ходит мем с фразой, которую приписывают Фёдору Конюхову, я её несколько смягчу: "А фиг ли дома делать?". Он, правда, так говорил? Это его девиз?

— Никогда Фёдор так не говорил! Во-первых, ему есть чем заняться дома, он очень востребован как художник, его работы покупают галереи и частные коллекционеры. Пишет книги, в сентябре вышла в свет его двадцатая книга "Моё плавание к мысу Горн". В Тульской области в Заокском районе на 70 гектарах он создаёт уникальную деревню. Он много делает всего крутого и необычного вне зависимости от того, где находится — в океане или в городе. У него в сутках 25 часов. А к мему мы относимся с иронией.

— Зайдём с другого края. Что дают человечеству его проекты?

— "Кому это нужно?" — этот вопрос чаще всего задают люди, которые сами мало что сделали. Я же всегда так отвечаю на него: "Попробуйте сделать проект, который никому не нужен, и вы его не сделаете. А если сделали, значит, он кому-то нужен: вам как инициаторам, затем инвесторы и партнёры выделяют средства — значит, видят пользу от рекламы, тестирования оборудования, тестирования новых технологий". Любой проект — это движение мыслей, идей. Мы делаем качественно новый шаг.

Так ведь можно договориться до того, что и космонавты на орбите развлекаются. Фёдор рассказывал, что в период запуска спутника одна бабушка в деревне, в которой на тот момент он жил, сказала: "Вот, масло полетело". Жили бедно, масла не было, обуви и одежды не было, а тут спутники запускают. "Вот это нам не нужно, лучше бы нам выдали ботинки, в школу ходим босиком". Масло, конечно, должно быть в магазинах, но и спутники надо запускать, сегодня без них никуда.

— Самолёт на солнечных батареях, на котором планируется перелёт вокруг земного шара — один из таких проектов?

— Тестирование концепции полностью электрического самолёта на солнечных батареях, которое мы начали несколько лет назад — лишь первая ступенька. Наш коллектив, во главе которого стоят Фёдор Конюхов и председатель Совета директоров компании РОТЕК Михаил Лифшиц, уже сделал уникальную летающую лабораторию, на которой отрабатываются основные технологические составляющие проекта. На данный момент переходим к проекту "Альбатрос", который подразумевает кругосветное путешествие за счёт энергии солнца. Когда в 2017 году на заседании Попечительского совета РГО обсуждался этот проект, многие говорили: кому это нужно? Это нужно человечеству. Швейцарцы облетели вокруг света за почти 500 дней, совершив 19 остановок по маршруту следования. Они подзаряжали аккумуляторы, меняли их. На данный момент "Альбатрос" — это единственный кругосветный авиапроект, который связан с солнечной энергией. Мы пошли дальше и хотим облететь вокруг света нон-стоп. Кроме нас над этой задачей работают ещё несколько независимых команд. По сути, идёт гонка, кто будет первым, и Россия в ней участвует проектом "Альбатрос".

— Разве при современном уровне технологий это возможно?

— Признаю: это невероятно сложная технологическая задача, но возможная — взлететь в Австралии и за семь дней преодолеть расстояние в 37 тысяч километров, подзаряжаясь в воздухе. Предстоит решить множество задач, в том числе и разработать специальные накопители энергии. Опять же: кому это нужно в обычной жизни? А кому нужно каждый день заряжать телефон? Я вот хочу неделю его не заряжать и пользоваться, либо чтобы он сам подзаряжался: XXI век, а мы до сих пор бегаем, ищем розетки.

Самолёт на солнечных батареях взлетает, летит днём, заряжает аккумуляторы — накапливает достаточно энергии, чтобы расходовать на двигатели и продолжить полёт ночью. На рассвете и закате наши батареи улавливают даже небольшой рассеянный свет и начинают заряжать аккумуляторы. Мы должны решить задачу энергетического баланса, позволяющего находиться в воздухе 24 часа и более, с возможностью накапливать достаточно энергии днём, чтобы оставаться на заданном эшелоне, например 11 000 метров, всю ночь. Это прорывная история. Плюс герметичная капсула: пилот находится внутри. Получатся, полезная нагрузка в 200 килограммов: человек около 100, и 100 килограммов — система жизнеобеспечения. Представляете, вместо этого мы можем положить в самолёт приборы мониторинга, контроля за пожарами над территорией Сибири, куда невозможно долететь, или фиксировать таяние льдов, разливы нефтяных пятен. Пока что капсулу проектируем под пилота, но с возможностью адаптировать под беспилотный полёт. По сути, самолёт на солнечных батареях — это тестовая площадка для российской технологии полётов на солнечной энергии под управлением российского пилота.

— Как же Фёдор продержится неделю без сна?

— Без сна невозможно, но мы предусматриваем автопилот. И на воздушном шаре в 2016 году тоже был автопилот, но он поддерживал только заданную высоту и включал горелки, как только шар начинал снижаться, реагируя на изменение атмосферного давления. В самолёте автопилот привяжем к магнитному компасу и к высоте, пилот сможет выставить курс, задать эшелон полёта и поспать. Так же как на яхтах, в одиночных кругосветных гонках, пилот задаёт курс и может отдохнуть. Хотя, понятно, что это рваный сон, по 20–30 минут.  

— Но Фёдор Филиппович уже летал на таком самолёте в 2018 году?

— Это летающая лаборатория. Мы используем её регулярно. Она уже помогла доказать эффективность идеи использования отражённого света. В 2018 году мы разместили солнечные модули на нижней поверхности крыла и выяснили, что их вес не критичен для общего веса самолёта. И при этом модули собирают дополнительно 40% энергии солнца. Это позволило нам не уйти в размах крыла 78 метров, как это было у наших швейцарских предшественников, а ограничиться 45 метрами.

— Кто создаёт самолёт для кругосветного путешествия?

— Его разрабатывает немецкая компания, созданная нашим соотечественником Давидом Ваккером, выходцем из России. Он выпускник Кирсановского авиационно-технического училища (КАТУГА). В 1995 году  уехал в Германию и создал там компанию, специализирующуюся на создании сверхлёгких композитных самолётов на электрической тяге. Все специалисты в его команде прекрасно говорят по-русски и понимают наш менталитет.

Примерно к концу 2022 года самолёт будет готов. Мы хотели бы пораньше, но, чтобы осуществить проект, нужны не только солнечные модули, нужно спроектировать самолёт, продумать систему жизнеобеспечения. Сейчас мы в активной стадии проектирования и строительства. Сейчас работаем над кабиной пилота.

— Вас наверняка обвиняют в непатриотичности. Почему не обратились к российским компаниям?

— К сожалению, мы не нашли в России подходящей компании. У нас масштабы проектов такие, что их возможно реализовать только в глобальных кооперациях. Мы стараемся сотрудничать с российскими компаниями, их компетенции и продукция соответствуют нашим требованиям. Например, раньше отечественные компании не производили углеродное волокно — его покупали. Сейчас корпорация "Росатом" производит карбон (углеродное волокно), и мы используем его в наших проектах. Солнечные батареи российского производства "Хевел" с КПД 23% — их мы тоже используем и продвигаем в Европе через наши проекты. Если у нас не хватает каких-то компонентов, то сотрудничаем с зарубежными компаниями. Проекты настолько сложны технологически, что бессмысленно заниматься квасным патриотизмом. Мы реализуем проекты на деньги частных инвесторов, без госучастия, берём на себя конкретные обязательства и должны поставленную задачу реализовать. А "патриотам" я говорю: "У вас мобильный телефон или ноутбук где сделан?"

— На ваш взгляд, санкции положительно отразились на российской промышленности? Насколько более технологичной стала продукция российского производства?

— В России начали делать продукты, которые раньше покупали за рубежом: углеродное волокно, солнечные батареи и так далее. Конечно, любые ограничения — это плохо. Но раз так случилось, то хорошо, что появились собственные продукты. У нас же появилась возможность использовать российские комплектующие в наших рекордных задачах.

— Я пыталась вспомнить хоть один проект, который бы у Фёдора Филипповича не получился, и не смогла этого сделать…

— Были, конечно, и неудачные проекты. Просто Фёдор двигается дальше, а команда использует их как шаг к тому, чтобы быть лучше, этот негатив никто не запоминает. Да и что такое неудачи? Раз Фёдор возвращается из экспедиций живой, это уже успешное завершение проекта. Мы не начинаем ни один проект без должного анализа рисков. На надувных матрасах океан не пересекаем. Вот это точно никому не нужно.

Из незавершённых проектов. В 2000 году он не смог завершить одиночную безостановочную кругосветную гонку Vendee Globe — "Эверест парусного спорта". Кстати, Фёдор Конюхов первый и единственный участник этой кругосветки за всю её историю. И прошло уже двадцать лет, ни один российский яхтсмен не подал даже заявку на участие. В 2007 году Фёдор не смог пересечь Гренландию на буере. Оба случая связаны с техническими просчётами и поломками. Яхту мы продали в Сиднее и вернули деньги инвестору, буер ушёл в музей. Нельзя 100 проектов сделать идеально: ракеты уже 60 лет запускают в космос, а они периодически взрываются и падают.

Небывалых высот добивается только тот, кто делает что-то новое, что до него никто не делал. Вспомните Илона Маска. Он не опустил руки после неудач, хотя был практически банкротом, а сейчас он богатейший человек и кумир многих. Американский пилот и путешественник Стив Фоссетт с шестой попытки облетел вокруг света на воздушном шаре! Человек взлетал, падал, возвращался к работе. Сколько лет не отступал от своей мечты?! Кстати, когда организовывали полёт Фёдора на воздушном шаре "Мортон", опирались в том числе и на опыт Стива.

— А как вы тестируете "нужность" проекта?

— Это очень просто: если вы нашли технологических, финансовых партнёров, значит, проект востребован. Есть десятки таких, которые стоят на месте. Например, погружение в Марианскую впадину. Пока мы не можем создать пилотируемый аппарат для погружения в Марианскую впадину. А американцы уже пять раз погрузились за прошедшие два года и сейчас предлагают состоятельному человеку погрузиться на глубину 10 900 метров за 750 тысяч долларов. Мы тоже рассматриваем такую возможность. Да, в этом случае Фёдор Конюхов будет первым русским, погрузившимся на дно Марианской впадины, тем более что у него такой послужной список, но всё-таки это будет в категории "платный турист".

— А есть ли в этом погружении какая-то смысловая нагрузка?

— Конечно. Мы увидим, как устроен батискаф, судно обеспечения, процесс погружения, разработанный частными американскими компаниями. Для нас это будет опыт, но такое погружение обозначается в словах "есть деньги, почему бы и нет?". Мы всё-таки выступаем за то, что первично: создание самолёта, воздушного шара, лодки, яхты, процесс созидания для нас ключевой элемент.

— Наверняка к Фёдору Филипповичу тянутся авантюристы всех мастей. Как он понимает, стоит ввязываться в проект или нет?

— У него огромный опыт, да и возраст такой, что он быстро понимает, кто перед ним. Как правило, люди, с которыми мы сотрудничаем, романтики, идеалисты, которые могли бы и сами пойти в такие экспедиции. Они выросли на книгах Джека Лондона, Жюля Верна, Даниэля Дефо, на истории наших великих путешественников. И если Фёдор видит, что перед ним человек, который реально хочет изменить мир к лучшему, не боится выйти из зоны комфорта, готов рискнуть и взять свою долю ответственности, то отношения складываются.

— Проекты, про которые вы сейчас рассказали, по сути, показывают Конюхова как апостола прогресса: делает то, чего не делали ранее, двигает технологии вперёд. А что он делает для себя как путешественник?

— Фёдору 68 лет. Несмотря свой возраст, он не перестаёт радоваться всему, что его окружает. После полёта вокруг света на воздушном шаре на высоте 10 километров рассказывал: "Вылезешь из кабины в кислородной маске, под тобой — Тихий океан до горизонта, горелки не работают — абсолютная тишина, солнце, скорость 200 км/ч — шар летит в потоке — непередаваемое чувство". Он продолжает изучать планету и себя в этом мире. У Фёдора есть жажда познавать новое. Когда люди его видят в первый раз, то ему никогда не дают его возраст, обычно меньше, такая у него энергетика.

Фёдор Конюхов — это явление, и я это говорю даже не как сын, а как менеджер. Явление непознанное. Считаю, вот эти две экспедиции останутся в истории: одиночный полёт на воздушном шаре (тогда Фёдор с первой попытки облетел вокруг света за 11 дней), пересечение Южного океана на вёсельной лодке. Невероятно, как Фёдор выжил 153 дня в "ревущих сороковых" широтах. Эти достижения будут за нами, за Россией. Два оборота вокруг света на воздушном шаре сейчас обсуждаются. Это возможно сделать технически, вопрос в финансировании. У Фёдора нет господдержки, а так, он бы столько уже сделал, и проект с самолётом мы бы быстрее продвинули, и два витка вокруг Земли на воздушном шаре бы совершили. Фёдор говорит, что был бы он на двадцать лет моложе ‒ и на Марс бы полетел, не задумываясь. Не потому, что дома делать нечего, а потому, что летишь во Вселенной…

— В мире Фёдора Филипповича узнают? Он ассоциируется с Россией?

— Конечно, ассоциируется! Особенно его узнают в Европе, ведь самолёт строим в Германии, воздушный шар и вёсельную лодку — в Англии, полёты осуществляли из Австралии, переходы — через Новую Зеландию, Чили, Аргентину. Проекты глобальные. Более того, он превосходит своих предшественников, если они есть. Например, побит рекорд скорости американского пилота Стива Фоссетта на воздушном шаре вокруг света.

— Кто будет следующим Фёдором Конюховым? Всё-таки Фёдор Филиппович не юн, он озадачивался вопросом преемника?

— Этот вопрос открыт. Проблема в том, что молодым вот это всё не интересно. Но не могу сказать, что это только наша, отечественная проблема. Во всём мире сейчас многое делают старики. Филу Моррисону, который изготавливает для Фёдора лодку, более 70 лет. Он английский пенсионер с достойной пенсией, при этом не теряет интерес к жизни. И я понимаю, каким нужно быть в его возрасте: весёлым, оптимистичным, включённым в проект.

Другое дело, что молодёжь перестала интересоваться чем-либо, кроме самих себя. У молодёжи нет трудностей, которые бы они хотели преодолевать. На мой взгляд, сложная задача — научить детей выходить из зоны комфорта и делать их восприимчивыми ко всему новому. Путешественниками не рождаются, их воспитывают личным примером. Детям ведь не интересно слушать об экспедициях. Им нужно в них участвовать. Ведь, если школьники не поднимались даже на гору Сестру в Находке, высота которой всего-то 300 метров, как они поймут, что такое Эверест?

— Слушайте, у Фёдора Филипповича такое количество проектов. Зачем ему ещё деревня? Это что, попытка построить идеальное общество?

— В какой-то степени. Рекорды рано или поздно будут улучшены... Мы строим жилые дома необычных форм, и будет часовен: Фёдор — верующий человек, священник. Сейчас деревня Фёдора Конюхова — один из главных наших проектов. Вот Юрий Сенкевич ушёл из жизни, и наследие его как-то разбросано. Так получилось, что для картин и многочисленных экспонатов из экспедиций Фёдора Филипповича в мастерской в Москве стало тесно. Сначала мы искали старое здание в городе, чтобы там разместиться. Не получилось. Сама собой возникла идея деревни. В Тульской области мы купили 70 гектаров земли и начали строить. Там есть музей путешественников, в котором появятся залы наследия Фёдора Конюхова, Тура Хейердала, Юрия Сенкевича, исследователей времён царской России. Мы строим жилые дома, и будет несколько часовен.

— Наверняка поклонникам Фёдорова Конюхова интересно, как вы собираете свою команду и можно ли в неё попасть?

— У нас команда небольшая. Фёдор вырастил меня, а я вот подбираю людей, партнёров. У нас нет постоянной команды. Мы собираем команду под задачу. Сложно и финансирование найти. Сейчас у нас десять проектов, из них три получают финансирование, три — в разработке, ещё три — в подвешенном состоянии, но они могут быть реализованы. Например, хотим стартовать на воздушном шаре с Земли Франца-Иосифа и, пролетев через Северный полюс, вернуться в Россию (приземление в Якутии), пока никто не поддерживает эту идею, да и сложности есть технологические: воздушный шар должен быть тепловым — сначала нужно протестировать эту идею, но мы ведём переговоры.

— Наверное, сильно переживаете, когда Фёдор в экспедиции?

—  Думаю, я бы переживал даже как менеджер спортсмена. Многое через себя пропускаешь, живёшь проектом. А когда этот спортсмен — твой отец, переживаешь вдвойне. К тому же ответственность перед семьёй. В общем, мало спишь — переживаешь. Важно хорошо проект подготовить, потом уже можно не переживать, а только молиться и следить за прогнозом погоды.

— Простите за этот вопрос, но не могу его не задать: вы своего отца называете по имени... Это так странно. Что за традиция такая?

— Мы много лет вместе работаем. Не поверите, но дома один на один мы друг друга тоже по имени называем. Я воспринимаю Фёдора как явление. Приезжаю к нему в мастерскую и стою на входе в очереди вместе со всеми... Понимаете, это человек такого масштаба, что родственные связи не имеют значения. Мне повезло родиться его сыном, но это ко многому обязывает: я первый его помощник, друг и партнёр.

Русское географическое общество

Мы в Vkontakte                     Мы в Facebook                     Мы в Одноклассниках

Поделиться ссылкой:
Яндекс.Метрика