Не пропусти наши новости — используй время с пользой Подписаться

Главная страницаНовостиЕдинственная в мире. Продолжение

Спорт: Единственная в мире. Продолжение

18.12.2020

Эльвира Насонова — легенда женского альпинизма, единственная в мире женщина, трижды обладательница титула «Снежный барс».

1973. Дни Победы

В 1972 году у Эльвиры и Анатолия родился сын Егор. Этот год Эльвира провела в Крыму, восстанавливаясь после родов. Чтобы войти в спортивную форму, Насонова привязывала люльку с сыном к рюкзаку и бегала по горам. Возможно, серьезные восхождения она возобновила бы не быстро, но вдруг узнала, что команда альпинистов Киргизии заявила на чемпионат Союза в 1973 году траверс вершин Победы — Неру.

«О Победе мечтают все, это самая опасная гора, — рассказывает Эльвира. — Капризная, сложная, не терпит ошибок, не всех принимает. Когда альпинисты только начинали восходить на нее, было 29 взошедших и столько же погибших».

Насонова хранит редкое фото: одиннадцать лошадей спускают с Победы одиннадцать трупов. «Фото называется “Самый страшный караван”. В 1955 году из-за погодных условий на Победе погибли одиннадцать человек. Вот такая кровожадная эта гора. Но я не боялась. Мой муж до этого уже сходил на Победу, была моя очередь».

Эльвира попросила включить ее в команду, но начальник экспедиции Евгений Слипухин высказался против. Эльвира привыкла к такому отношению, но в этот раз удивилась. Вместе со Слипухиным в 1971 году она, единственная женщина на чемпионате, прошла сложный траверс вершин Горького (6005 метров) — Абалакова — Чапаева (6500 метров) — Хан-Тенгри (7005 метров). Их команда заняла второе место на первенстве Союза. В этом же году она выполнила мужские нормативы мастера спорта. И тут: «Насонову не возьму!» Эльвиру поддержала команда, буквально заставившая Слипухина изменить решение. Он включил ее в состав вспомогательной группы, в которой, кроме нее, было еще несколько женщин. Насонова была рада и этому.

Участники вспомогательной команды несли на себе провизию, периодически собирая по пути заброски. «Экспедиция длится почти месяц, всех запасов невозможно взять с собой, — объясняет Насонова. — Все, что бьется, мы несли на себе: яйца, продукты в стеклянных упаковках. Я, например, несла десять бутылок растительного масла в стекле. Рюкзаки весили килограмм по тридцать. Остальное нам выбрасывали вертолетом. В тот раз на вертолете привезли даже живых баранов. Они паслись на травке, мужики их резали, готовили еду. Когда мужчины пошли за очередной заброской, в лагере остались только женщины. И вдруг нам передают по рации, что надо зарезать остальных баранов. Мы около них столпились и не знаем, чего делать. Одна участница была ветеринар, мы ей говорим: “Алиса, ты врач, давай, режь баранов!” Она: “Я только кастрировать могу…” Так и не зарезали».

Замороженные трупы

На шести тысячах у одного из участников группы Эльвиры заболело сердце. «Если болит сердце — это все, надо спускаться, — говорит Насонова. — А по неписаному закону гор следом должна спуститься либо вся группа, либо тот, кто идет с заболевшим в связке. В связке с Костей шла молодая девушка Люда Манжарова, с которой мы успели подружиться. Значит, гору она не сделает. А ее пригласили в женскую сборную альпинистки Эльвиры Шатаевой, они должны были идти на пик Ленина. Люда заплакала, мол, теперь меня Шатаева не возьмет! А я ей сказала: “Люда, возьмет, точно возьмет!”

Нас осталось трое: я и еще двое мужчин, Володя и Вернер. Основная группа где-то далеко, я иду впереди своих. И вдруг вижу: сидит замороженное тело. Щек нет, зубы оголены, в руках кружка. Мне так стало страшно! Я как рванула наверх! Когда мой Толя ходил на Победу, им дали задание попутно помочь снять тело одного из погибших альпинистов. Он сидел на виду, пугал людей, и родители очень просили его снять… Замороженное тело весит сто килограмм, его с горы на себе не вынесешь. Задача была — подтащить тело к вертолету и привязать к нему петлю. Вертолет идет с кошкой, цепляет петлю с телом и тащит его вниз. А этот труп то ли примерз, то ли был сильно тяжелый… Рывок — и тело залетело в лопасти вертолета. Голова отлетела в одну сторону, части тела — в другую… Пилот чудом смог посадить вертолет. Остатки тела оттащили чуть дальше и оставили на горе, родителям не покажешь ведь тело без головы. Вырыли что-то типа могилы во льду, захоронили, засыпали льдом. И вот этот труп так и лежит там, вытаивает иногда…»

Чертова баба

На семи тысячах группа Эльвиры поравнялась с основной командой. На вершине начальник экспедиции положил руку ей на плечо и сказал, что пожалел, что не включил ее в основной состав. И что теперь им надо спускаться обратно, за участником их группы Женей, который не смог подняться на вершину. И спустить его.

«Мы постояли на вершине — виды были невероятные, — вспоминает Насонова. — Посмотрели, что там в Китае творится, и пошли обратно. Спустились до Жени. Ему было очень плохо, он едва шевелился. Сильно хотелось пить, мужики поставили чайник. Вернер бросил туда ложку соли, мол, мы потеряли много влаги. “Какая, — кричу, — влага, мы даже не вспотели еще!” На такой высоте и так от всего тошнит, а тут еще соленый чай! Я сделала несколько глотков и почувствовала рвотные позывы. А палатка закрыта наглухо, некуда вырвать. Я хватаю у Вернера шапку и блюю в нее. Он мне сказал только: “Ууу, чертова баба!”».

Женя кашлял кровью, Насонова предложила разгрузить его рюкзак. Он не позволил и через несколько километров сорвался. «Мы же все на одной веревке, — говорит Эльвира. — Он сорвался, сорвал Вернера. Следом полетел Капанин, я была следующая. Я ощутила такую тоску… Подумала: “Два с половиной километра лететь теперь, все камни прочувствуем, пока летим”. Но нам повезло: мужики упали на бугорочек с мягким снегом, воткнулись в него как свечки. Я обругала Женьку, и он таки разгрузил рюкзак».

Горчица и замерзшие корейцы

Из продуктов у группы Насоновой остался только яичный порошок. Спустившись до зеленой травки, Эльвира начала его готовить, и выяснилось, что порошок — горчичный. «Так обидно было, мы чуть не расплакались, — вспоминает Насонова. — С горя Женя начал есть какие-то ягоды. Мол, птицы их едят, значит, и человеку можно. А я смотрю, у этих птиц стул зеленый. Ору: “Женька, выплевывай, посмотри на птичий помет!” В общем, к вечеру у него такой же стул начался, как у птиц. В конечном итоге, когда мы живые, голодные, дошли до погранзаставы, где нас покормили, я была счастлива сильнее, чем на вершине. Вот такое мое первое восхождение на Победу».

За свою жизнь Эльвира Насонова была на Победе три раза. Четвертое восхождение не завершилось, потому что их группу попросили спасти замерзших недалеко от вершины корейцев. Эту экспедицию Насонова хорошо запомнила. «Когда мы дошли до корейцев, одна девушка из их группы свалилась на меня и пробила кошками голову, порвала пуховку… Мы вырыли пещеру, затащили туда корейцев. Они были плохо экипированы, замерзшие ноги были белого цвета и стучали как кость. Врач всю ночь обкалывал им ноги, чтобы хоть что-то сохранить. Мой спальный мешок расстегивался как одеяло, я их накрыла. Ночью проснулась оттого, что что-то горячее течет под меня, — ближайший ко мне кореец на меня во сне обмочился. И так я и спускалась: обоссанная, с пробитой головой. Позже мне предлагали вспомнить их фамилии, чтобы засчитать мне эту вершину, как участнику спецоперации, а как их вспомнишь? Ну мне и не нужно, мне хватит и трех Побед».

На большой высоте важно, во что ты одет: после пяти тысяч, как правило, дает о себе знать «горняшка», становится холоднее и труднее дышать, обостряются болячки. Снаряжение и одежда в Советском Союзе были тяжелые, достать хорошую вещь было сложно. До шести тысяч альпинисты шли в кожаных ботинках, затем переобувались в высокие шекельтоны — тяжеловесные, но очень теплые ботинки полярника. Вместо коврика-пенки в снежных пещерах стелили под себя что придется. Некоторые даже вываривали упаковочную пленку с пупырышками — она спрессовывалась, и получался «коврик». Одежда Эльвиры была на редкость теплой, потому что она ее шила сама: пуховик в цветочек, пуховые штаны, большой теплый легкий спальник. Эльвира шила прекрасно, у нее часто заказывали анораки и другую одежду. В том числе и благодаря качественной одежде она переносила высоту лучше многих.

1973. Первый «барс» и трагедия

В 1973 году Эльвира Насонова получила своего первого «Снежного барса». Никакого торжественного награждения: значок и грамоту прислали по почте. А в 1974-м экспедиция Эльвиры Шатаевой, в которую так боялась не попасть, но все же попала Люда Манжарова, отправилась на пик Ленина. Вся женская сборная, восемь человек, замерзли насмерть. Это стало огромной трагедией для советского альпинизма, после нее на тринадцать лет запретили восхождения для женских групп.

«Меня в эту экспедицию не позвали, — рассказывает Насонова. — Уже потом мне говорили, что, если бы я была там, с девочками, возможно, трагедии бы не произошло. Я тяжело пережила смерть Люды, она мне очень нравилась. Когда они уже подходили к пику Ленина, я закончила восхождение на пик Коммунизма и хотела их подождать. У меня в рюкзаке лежала анорака, которую я сшила специально для Людмилы, хотела ей подарить… Как-то я включила телевизор: “В Ленинграде семья Манжаровых приходит на озеро и кормит лебедей. К ним постоянно подплывает одна и та же лебедь и берет у них еду из рук. Ее назвали Людмилой”».

2020. Ботинки 34-го размера

Мы с Эльвирой Тимофеевной общаемся уже несколько дней, и я ни разу не видела ее без макияжа: брови подведены, на губах фиалковая помада. А волосы аккуратно покрашены: никаких седых корней. Вот и сейчас, перед прогулкой, альпинистка подкрашивает губы.

Панелька Насоновой стоит на горе. Выходим из подъезда и все время спускаемся. Несмотря на очевидную боль в коленях (альпинистка не признается, но поджимает губы), Эльвира Тимофеевна выбирает не самые легкие участки. У нее на ногах крохотные, как будто детские, кроссовки. Заметив, что я их разглядываю, Насонова рассказывает, как трудно в Союзе ей было с такой маленькой ногой.

Впервые на пик Коммунизма Эльвира взошла в высотных ботинках 44-го размера. До шести тысяч группа шла в своей обуви, а потом с вертолета им сбросили шекельтоны.

«Мужики быстренько разобрали подходящие ботинки, и мне достался 44-й размер, вспоминает Эльвира Насонова. — Это на десять размеров больше моего! Я просила одного участника с 39-м размером ноги отдать мне ботинки 39-го. Обувь должна быть на несколько размеров больше, 44-й ему бы подошел лучше. А он ни в какую. И вот я надеваю эти гигантские шекельтоны, приматываю их шнурками через ноги к талии, кое-как кошки надеваю и иду. Первый склон надо успеть пройти до девяти утра. Потом снег раскисает, проваливаешься. Иду, конечно, медленно, снег потихоньку тает, и вот он уже мне по пояс. А у меня же еще огромный рюкзак… Все, с кем я вышла, уже дошли до стоянки. Стоят и смотрят сверху, как я мучаюсь. А я уже совсем выбилась из сил, иду и думаю: “Если кто-нибудь выйдет мне помогать, я ему сошью пуховку”. И вдруг смотрю, отделяется от толпы зевак один человек. Маленький, щупленький мужчина, мы его дразнили “мошка-дрозофила”. Он подошел и взял мой рюкзак. И я ему после экспедиции сшила пуховку.

В шесть утра я встала с больным горлом, врач говорит: “Тебе лучше дальше не ходить”. Я думаю: “Щас, я столько прошла уже!” И дошла до пика, и спустилась в этих шекельтонах. Тогда я стала первой женщиной Киргизии, которая вышла на высшую точку Союза. Меня сразу на телевидение: “О чем вы думали, когда сидели на высшей точке Союза?” Я говорю: “Думала о том, что с меня спадают шекельтоны, как бы мне их не потерять на спуске”. Им ответ не очень понравился, они чего-то более высокого ожидали. На самом деле на вершинах часто думаешь о вполне бытовых вещах».

Когда Насонова в третий раз пошла на пик Коммунизма, американка Фрида из соседней группы попросила ее спустить их участника. «Мы уже были на шести тысячах, столько прошли! — вспоминает Насонова. — Спускаться совсем не хотелось. “Ты же была уже два раза на Коммунизма!” — сказали мне. А я молчу, просто не знаю, что ответить. Она мне говорит: “А я тебе альпинистские ботинки подарю потом!” Я отвечаю: “Не надо ничего, надо спускать человека, значит, надо”. Спустила. Прошло время, я про это забыла уже. Сижу дома, вдруг звонок в дверь. На пороге стоит начальник нашего альпинистского клуба и с ним Фрида с подносом: на нем клубника и два ботинка 34-го размера. Дорогие, пластиковые американские ботинки, в них такой валеночек вставляется. У нас такие купить было невозможно, а тут еще и мой размер! Было очень приятно».

Такие дела

Мы в Vkontakte                     Мы в Facebook                     Мы в Одноклассниках

Поделиться ссылкой:
Яндекс.Метрика