Не пропусти наши новости — используй время с пользой Подписаться

Главная страницаНовостиАлександр Кутиков: «Мы с Макаревичем купили три ящика вина, шесть бутылок коньяка и пошли к Алибасову»

Люди: Александр Кутиков: «Мы с Макаревичем купили три ящика вина, шесть бутылок коньяка и пошли к Алибасову»

19.04.2015

Автор песен «Поворот», «Скачки» и многих других хитов — о том, как работал «уборщицей» и почему поил коньяком Бари Алибасова.

— В 2014 году «Машине Времени» исполнилось 45 лет. Думали ли вы, репетируя первые песни в квартире у Андрея Макаревича, что группа доживет до такого солидного юбилея?

— Мы вообще никогда не думали ни о датах, ни о вехах, ни о свершениях, ни даже о своей роли в искусстве. И по сей день не думаем. Я давно уже решил, что правильнее всего жить тем, что тебе принес сегодняшний день, не оглядываясь на вчерашний и не особо задумываясь о завтрашнем.

— Что принес сегодняшний день заслуженному артисту России Александру Кутикову?

— То же, что приносил много лет подряд, — любимую работу. Над музыкой, над песнями, над звуком, над аранжировками. И над собой. Даже, наверное, в большей степени, чем над всем вышеперечисленным. Но при этом я никогда не старался как-то себя изменить или сломать. Я такой, какой есть. Иногда замкнутый. Иногда несдержанный: могу отреагировать, скажем, на грубость и высказаться теми словами, которые мне хорошо знакомы с детства. Поскольку я вырос во дворе, при случае виртуозно использую специфические уличные выражения, но случается такое крайне редко — не мой язык. Могу и физически ответить обидчику — у меня неплохой удар когда-то был.

— Вы, ребенок из интеллигентной московской семьи, утверждаете, что выросли во дворе?

— Никаких противоречий тут нет. В наше время во дворе вся жизнь происходила. И я считаю, что для ребенка нормально — пройти обучение реальной жизни в реальной среде, а не только в тепличных семейных условиях. И если ты в детстве прошел через драки и ругань, понял, что жизнь — не сладкая патока, потом проще жить.

— А дома, в семье, вы что усваивали?

— Все остальное, чем богат сейчас. В четыре года, например, я послушал «Времена года» Чайковского, и меня как громом поразило. Мгновенно и навсегда. Потом было много другой классики, и эти произведения изменили мое детское сознание — с того момента я был полностью погружен в музыку. Интересовали разные жанры, разные эпохи — после классики началась эстрада, но музыка с тех пор стала моим постоянным спутником.

— В школе вы успевали учиться?

— Отличником никогда не был — я слишком абстрактно мыслил и чувствовал мир. Не могу сказать, что школа как-то ключевым образом на меня повлияла. Все самое важное началось после ее окончания. Когда мне было 19 лет, я познакомился с Андрюшей Макаревичем — ему тогда было 17, и он учился на первом курсе МАРХИ. Мы сразу обнаружили, что у нас масса общих музыкальных пристрастий, в том числе и битлы. Но это было даже не главное. Меня всегда привлекали люди, которые обладают более высоким интеллектом, кругозором, уровнем образованности, чем у меня. И всегда было интересно общаться именно с ними, учиться у них чему-то новому. Андрюша был как раз из тех людей. Например, блестяще разбирался в литературе, в частности в поэзии. Когда я пообщался немного с Андрюшей, понял, сколько он всего читал, сколько великолепных стихов знает наизусть и сколько я всего упустил, катаясь в детстве на коньках и бегая по дворам.

— Но не хотите же вы сказать, что ваше собственное детство прошло вообще без книг?

— Разумеется, нет, как же без них! Помню, наше знакомство с Лешей Романовым, лидером группы «Воскресение», в 1970 году состоялось как раз благодаря книге. Он пришел в модный тогда бар «Октябрь» на проспекте Калинина (теперь Новый Арбат), а я там был завсегдатаем, меня уважали и даже прощали мой нестандартный внешний вид — длинные волосы и джинсы. И вот я сижу в баре, читаю книгу и пью кофе. По тем временам такая картина сама по себе выглядела вызывающе — обычно в барах не читали и пили совсем не кофе. Леша заинтересовался, подошел и спросил, что у меня за книга. Я ему показал самиздатовскую копию «Мастера и Маргариты», сделанную на ротапринте. Романов был сражен: сидит лохматый, читает запрещенную литературу, пьет кофе в центре Москвы и вообще никого не боится. А тогда, между прочим, только за длинные волосы можно было получить по полной программе, не говоря уж о самиздатовском «Мастере…».

— Я так понимаю, что в то время вы могли получить не только за вышеперечисленные грехи?

— На волоске был буквально — однажды чуть не посадили за тунеядство. В 1970 году я три месяца ждал обещанного мне места звукооператора и ­звукооформителя на Киностудии Министерства обороны. Мне говорили: «Подожди немного, ты классный специалист, место железно будет за тобой, потерпи еще». И так день за днем, пока мое дело не дошло до начальника отдела кадров. Он меня пригласил к себе и сказал буквально следующее: «Те чё, словами объяснить иль ты сам поймешь? Явреев на киностудии нету и не будет!» А я, надо сказать, ­никогда не скрывал своего еврейства, потому что ничего предосудительного в нем не видел. И в 16 лет, когда получал паспорт, не поддался на уговоры знающих жизнь людей, внушавших: «Почему ты хочешь быть евреем? У тебя же русский отец, ты спокойно можешь не портить себе пятую графу». Но отца я по сути и не видел никогда, жил всю жизнь с мамой и бабушкой, в еврейской семье, и решительно не понимал, чего тут стыдиться или бояться. Выбрал мамину ­национальность и стал евреем не только по рождению, но и официально, по паспорту. И долгое время мне это никак не мешало, пока не попал пред ясны очи того начальника. В общем, не взяли меня на работу по пятому пункту. Ну а ­пока я ­обивал пороги ­киностудии, кто-то из соседей донес участковому, что я не работаю, а значит, враг народа, и меня отослали на комиссию райкома партии. Комиссия решала, куда отправлять таких антисоветчиков, как я, — в суд за тунеядство или на тяжелую работу, не связанную со специальностью.

В суд мне не хотелось, ­поэтому я стал волочильщиком на заводе «Пролетарский труд». Моя задача состояла в том, чтобы вытягивать проволоку из проката. В день переставлял руками от 18 до 20 тонн железа. Заработал артрит двух плечевых суставов. Еще чуть-чуть — и получил бы инвалидность или спился бы. Спасло меня то, что у меня была гитара и я брался за нее в любую свободную минуту. Надо было держаться, потому что ничего не стоило там, на заводе, слиться с общей массой, которая в восемь утра выпивала по стакану водки — и в цех. В обед еще стакан — и к станку. А после смены — стакан на посошок и в пивную, отдыхать. С одной стороны, людей можно было понять — труд на заводе выматывал невероятно. К тому же существовал план, который все обязаны выполнять независимо ни от чего. Вообще, в советское время много было парадоксальных глупостей. Из-за одной из них, например, в моей трудовой книжке появилась запись «Уборщица». Дело было так. В ГИТИСе позарез нужен был звукорежиссер — там работала своя студия, где студентов учили «Основам радио и телевидения», рассказывали, как правильно обращаться с микрофоном на радио. Так вот, студия была, но внести в штатное расписание должность «звукорежиссер» никто не додумался. Пришлось руководству записать меня уборщицей.

— В самом начале своей карьеры вы были звукорежиссером?

— Был и остаюсь по сей день. Соответствующей записи в дипломе у меня нет, да и диплом отсутствует. Мне всегда казалось, еще с юности, что бумага об окончании вуза сама по себе ничего не решает. Многие люди думают, что их образование заканчивается, как только они получают «корочку». А учиться надо всю жизнь, чуть-чуть замешкаешься — и уже не наверстаешь... Позже, когда «Машина Времени» ездила по гастролям, каждый обязательно с собой книгу брал. Я очень любил читать толстые журналы — «Новый мир», «Иностранную литературу», там всегда появлялось что-то интересное и даже смелое по тем временам. Помню, в 1980 году наткнулся на роман Владимира Орлова «Альтист Данилов». Он меня совершенно потряс, и я старался урвать любую свободную минуту, чтобы его дочитать.

 

 

 «Машина Времени» 1980-х годов: Александр Кутиков, Андрей Макаревич, Александр Зайцев и Валерий Ефремов. Фото: Из личного архива Александра Кутикова

— Получается, что на гастролях, в то время, когда другие группы, следуя рок-н-ролльным традициям, срывали двери с петель и выбрасывали из окон мебель, «Машина Времени» только книги читала?

— Конечно, мы принимали участие в застольях, выпивали, не без этого. Правда, двери не выносили — когда работаешь по три концерта в день и исключительно «живьем», к вечеру силы остаются только на то, чтобы держать в руках вилку, да и то с большим трудом. Но кругом было столько интересных личностей, особенно на фестивалях, куда съезжались музыканты со всего Союза, что даже усталости как-то не чувствовалось.

Помню, в 1980 году на рок-фестивале в Тбилиси нас совершенно поразила группа Бари Алибасова «Интеграл». У них был очень хороший состав: Юрка Лоза играл на гитаре, на одной из бас-гитар играла девушка, да как! «Интеграл» был популярен, ребята зарабатывали хорошие деньги и почти все тратили на оборудование, так что техника у них была — будь здоров. Они возили с собой свой собственный аппарат, и когда у грузинских организаторов в очередной раз возникли проблемы с обеспечением концерта звуком, Алибасов великодушно разрешил нам и «Землянам» отыграть на своей аппаратуре. Благородный и шикарный жест. Мы с Макаром тут же побежали в магазин, купили три ящика вина, шесть бутылок коньяка и после концерта организовали колоссальную совместную пьянку. Так началась наша с Бариком дружба.

— А «Машина Времени» по тем временам хорошо зарабатывала?

— Период более-менее приличных денег пришелся на конец 1970-х, на последние два года нашего пребывания в музыкальном подполье, то есть мы не успели особо пошиковать. А все, что получали, все равно спускали на инструменты. В общем, мы привыкли жить достаточно скромно, но весело и интересно.

— Кроме «Машины Времени» у вас были и побочные проекты. Например, вы писали музыку к мультфильмам…

— Всего лишь к одному-единственному мультсериалу. Мы с Макаревичем и тогдашним клавишником «Машины» Сашей Зайцевым написали саундтрек к мультфильмам про обезьянок: помните серию мультиков про мамашу-обезьяну, которая пытается воспитывать пятерых детенышей, а они все время бедокурят? Вот эту песенку про то, что «в каждом маленьком ребенке: и в мальчишке, и в девчонке…» я написал буквально за несколько часов. А вообще, я никогда не прекращал быть звукорежиссером. Записывал все альбомы «Машины Времени», а кроме этого помогал записываться группам «Воскресение», «Браво», «Наутилус Помпилиус» и многим другим. Первый альбом группы «Секрет» тоже моя работа. Мы познакомились с ними задолго до выхода пластинки, впоследствии ставшей культовой. Нам очень нравились ребята — и их работа, и они сами. Мы подружились. Они выступали у нас на концертах в первом отделении. И вообще, выражаясь современным языком, мы их ­«раскручивали», ­покуда они не обрели профессиональную  самостоятельность. И вот, когда группа собралась записывать альбом, я взял двухнедельный отпуск и вместе с ними поехал в Таллин — две недели по 12 часов в день не вылезали со студии! И это вместо того, чтобы, как полагается в отпуске, отдыхать с молодой красивой женой. Катерина, кстати, совершенно не обиделась — она продумывала «Секрету» их сценические образы. Катя (она в свое время окончила постановочный факультет Школы-студии МХАТ) рисовала эскизы: пальто, рубашки, ботинки, костюмы, знаменитые узенькие галстуки — дело рук моей жены. И делала она это по собственному желанию, просто для души.

— Где вы познакомились с такой замечательной девушкой?

— Я отправился кататься на горных лыжах на Домбай. Однажды встретил красивую девушку, разговорился с ней, и она мне сообщила название трассы, на которой завтра я смогу ее найти. Я как ненормальный прочесывал потом две недели эту трассу, все искал ее среди горнолыжников. Потом выяснилось, что Катя больше любит гулять и наслаждаться видами, чем кататься на лыжах. Слава Богу, в результате мы все-таки встретились (конечно, не на трассе, а на прогулке), и завертелся наш роман, который продолжается вот уже 31 год.

— Откройте секрет, как удается жить в браке так долго?

— Мне всегда казалось, что долговечность брака зависит от женщины, от того, как разумно она ведет семью. У меня в семье матриархат. Но управляемый матриархат. То есть я легко иду на многие компромиссы и, более того, считаю, что в семейной жизни они необходимы. Иногда компромисс в незначительном деле позволяет решить большой вопрос.

— Неужели даже все заработанные деньги отдаете жене?

— Здесь сложнее. Я воспитывался в семье, где к деньгам было не совсем обычное для советской семьи отношение. Там бюджетом заведовали жены. А у нас наоборот. Все финансы в своих руках держал мой прадедушка. И выдавал домашним раз в неделю — на еду, одежду, конфетки, орешки и всякие «бантики», как он говорил. Прадед был управляющим крупного ­лесопильного завода и привык все ­контролировать. Это было давно, еще до революции, которую прадед, кстати, категорически не принял и от отчаяния в результате сошел с ума. Но пока еще был у дел, научил и детей, и внуков своих грамотно распоряжаться деньгами. Так что я всегда умел считать заработанное и на ветер ничего не бросал. Чем, кстати, иногда очень обижал людей, например работников школы, в которой училась моя дочь (тоже Катя). Люди, как известно, в массе своей жадные и завистливые, обожают считать чужие деньги. И если они знают, что папа у девочки известный человек, то даже не сомневаются — у него миллиарды лишних денег, которые он просто обязан отдать своему ребенку, а тот — передать родной школе. И хотя я школе, разумеется, помогал, считалось, что недостаточно. Поэтому Кате было непросто учиться.

Сейчас Катя уже совсем взрослая, она юрист, работает в серьезной компании. Пока не замужем, и я стараюсь не влезать в эту часть ее жизни — она вправе сама выбирать себе спутника. Но точно знаю: если моя дочь выберет себе в ­мужья человека, который позволит себе ее обижать или оскорблять, — я его убью. И все.

Конечно, я человек мирный, и для начала, когда Катя приведет к нам в дом своего жениха знакомиться, мы с ним сядем вдвоем, выпьем, и я ему расскажу про Катю и про то, как с ней надо обращаться. Сразу в штыки воспринимать не буду. Но вообще, мое мнение тут не решающее. Катина жизнь — ее жизнь. Лишь бы она была счастлива. Предпочитаю не жалеть о том, на что не могу повлиять. Надо радоваться тому, что уже случилось, и надеяться на то, что дальше в жизни тоже будет что-нибудь интересное. И не забивать себе голову неразрешимыми вопросами, которые занимают время и отнимают много сил. Как говорили хиппи, «человек должен делать только то, что приносит ему удовольствие». А я где-то в душе так и остался немножко хиппи. Пишу музыку, потому что мне это просто интересно. Можно назвать такой подход к жизни эгоизмом. Наверное, так и есть, я — эгоист. И я буду им оставаться, пока то, что я делаю для собственного удовольствия, приносит кайф другим людям. Я думаю, я правильно живу.

Александр Кутиков 

Родился: 13 апреля 1952 года в Москве

Семья: жена — Екатерина, художник и ландшафтный дизайнер; дочь — Екатерина (25 лет), юрист.

Образование: учился в Московском радиомеханическом техникуме.

Карьера: в 1970 году работал звукорежиссером в Гостелерадио. В 1971 году пришел в группу «Машина Времени». Президент звукозаписывающей студии «Синтез Рекордс». В качестве звукорежиссера записал альбомы группам «Секрет», «Воскресение», «Браво», «Наутилус Помпилиус», «Машина Времени». В его дискографии 6 сольных альбомов. Заслуженный артист России. Награды: орден Почета и орден Дружбы.

Tele.ru

Поделиться ссылкой:
Яндекс.Метрика