Арт-терапия для старших

Интервью с арт-терапевтом Дарьей Буюн

- Даша, можете немножко рассказать о себе и том, как появилась идея вашего проекта?

- На данный момент я живу в Москве, но у меня был достаточно долгий путь. Я родилась в Архангельске, училась в Петербурге. В Петрозаводске пришла в музейную сферу - работала в музее ИЗО. Потом была сотрудником Московского музея современного искусства в отделе по работе с детьми. На тот момент как раз только появлялись инклюзивные программы. И я, как музейный сотрудник, стала работать с фондами и проводить занятия для инклюзивных групп.

Фотографии работ с арт-терапевтических встреч публикуются с разрешения участников

Параллельно у меня были мои художественные проекты. Я выступала как художница, пытаясь совмещать свою работу в музее и свои интересы.

Потом я в какой-то момент стала понимать, что не вижу результат своего труда, потому что это гигантский поток, — ко мне все время приходят школьные группы. Я бесконечно рассказываю детям про какую-то выставку, потом выставка закрывается, открывается новая, мы опять сочиняем с коллегами новую экскурсию и мастер-классы. И так все время. Только с головой погрузился в тему, а уже надо думать про другую.

Редко было так, что приходили одни и те же группы, и можно было как-то ссылаться на прошлое и увидеть результат своего труда. В тот момент я подумала, что хотела бы работу, которая бы приносила мне удовлетворение: я вижу, что мои действия на что-то влияют. Таким образом я стала участницей программы «Учитель для России», сейчас эта программа называется «Учитель для каждого». Я прошла пять этапов отбора, летний институт, переехала на два года в село, чтобы работать в сельской школе в Калужской области учителем ИЗО. И параллельно вела разные проекты для детей, привозила их в Москву на экскурсии.

После завершения работы в школе, я стала куратором учителей в Калужской области, которые так же, как и я, в своё время, стали участниками программы и переехали жить и работать в другой регион. Два года я ездила в школы, смотрела уроки, давала обратную связь. Это были учителя не только ИЗО, они вели абсолютно разные предметы. Параллельно я разрабатывала обучающие программы для учителей на разные темы.

Это всё было от фонда «Новый учитель». Два года подряд была программным директором лагеря «Контур культуры» во Владивостоке, - собирала художников буквально со всей страны, из Владивостока в том числе. Художники изучали с подростками город через разные формы искусства. Потом всё это презентовали в проектах для жителей. И вот это как раз история про то, что я видела результат своего труда, и я понимала, что то, что я делаю, как-то меняет окружение, и меняет детей.
Мне кажется, что это моя миссия - просвещать и делать хоть чуточку что-то гуманистичнее и человекоцентричнее. Как бы громко это не звучало.

Фотографии работ с арт-терапевтических встреч публикуются с разрешения участников

Ещё когда я работала в школе, я прошла очень короткие курсы арт-терапии. И в школе успела что-то попробовать с учениками. Арт-терапия всё время “приходила” ко мне. Я поняла, что есть запрос на арт-терапию, что как будто бы уже пора пройти профессиональную переподготовку, после которой я могу называть себя специалистом по арт-терапии. Я долго искала, куда же мне пойти, и долго следила за студией арт-терапии «САМО». В общем, набралась смелости и подала анкету на обучение. Это не быстрый путь: 2,5 года плотного обучения; есть учебные модули, мы погружаемся в клиническую психологию; проводим терапевтические группы, в том числе друг для друга. В рамках обучения есть практика.

Так получилось, что моя практика будет связана с людьми старшего поколения. Меня этот возраст очень давно манит. Когда я работала в школе, меня в основном окружали люди, которые старше меня, которым скорее за 60. Я восхищалась тому, сколько у них энергии и сил, а работа учителя — нелегкая профессия.

У меня есть родители, которым сейчас за 70 лет, и я смотрю, как они меняются, вижу, что с ними происходит. В том году у папы был юбилей, ему было 70 лет, где мы собрались близкой группой родственников, и я хотела, позадавать папе вопросы про его жизнь. У нас в семье не принято так, что все садятся и о чём-то серьёзном говорят. Мне нужно было придумать игровую форму, которая в то же время позволила бы действительно поговорить о чём-то важном. Я взяла камни в форме сердечек и к каждому прикрепила вопрос с обратной стороны: самое счастливое событие в моей жизни; самый красивый вид из окна; самая вкусная еда в моей жизни итд. Вопросы были как важные, так и совсем как будто бы поверхностные. Каждый из гостей вытягивал камень и зачитывал папе вопрос, который там был записан, и папа отвечал на эти вопросы. Он говорил про очень важные вещи, про свой возраст и про то, что что-то, что было сделано, уже не вернуть назад, и сейчас бы он сделал по-другому. С тех пор, когда я думаю про художественные проекты, они часто направлены на людей старше 60 лет.

Я не знаю, как так получается, но у меня много случайных коммуникаций с пожилыми людьми. В поликлинике или в очереди в магазине на кассе, у меня случаются разговоры, и пожилые люди иногда говорят: «Ой, простите, я с вами говорю, потому что я уже два дня ни с кем не разговаривала». Хотя у них есть дети, по их словам, есть внуки, но просто вот это такое глобальное одиночество, оно очень сильно чувствуется. Я сейчас много думаю о том, можно ли как-то адаптироваться под свой возраст, комфортно принять его. И моя группа арт-терапии как раз создана для того, чтобы участницы, которые к нам приходят, смогли остановиться и, может быть, найти какой-то ресурс в том моменте, в котором они сейчас находятся, подумать о себе.

По ощущениям в это время как будто бы появляется больше свободы на то, что ты хочешь, но это далеко не всегда так.

Фотографии работ с арт-терапевтических встреч публикуются с разрешения участников

- Почему?

Потому что у кого-то есть внуки и они помогают с ними, кто-то продолжает вести активный образ жизни. Бывает, конечно, по-разному, но и нет ещё привычки как-то останавливаться и думать про себя. А когда происходит эта остановка, то это происходит скорее всего в такой момент, когда человек садится и думает: «О, Боже, а что есть сейчас в моей жизни? Когда моя работа закончена, я как будто бы никому не нужен, и мне не с кем поговорить».

- Бытует такое мнение, что при общении со старшим возрастом энергия уходит, то есть люди устают, потому что старшее поколение достаточно негативное. Вы это как ощущаете?

- Совсем не так. У меня такого опыта нет. Я скорее восхищаюсь людьми старшего возраста. И когда смотрю на них и общаюсь, мне кажется, что у них столько энергии, что можно позавидовать. Они делают часто намного больше, чем делают люди 20-30ти лет.

Плюс у меня есть опыт моей бабушки, которая дожила до 86 лет. И до 86 лет она возилась на огороде, вела сельское хозяйство, жила одна и отказывалась переезжать из своего сельского дома.

Я не видела негатив. По моим наблюдениям появляется много юмора, и много иронии, в том числе над собой. Эта ирония, которую молодые не могут себе позволить. И лёгкости, которой я бы сама хотела научиться у пожилых людей.

- Расскажите, что происходит на занятиях?

- У нас традиционная арт-терапевтическая группа, где есть арт-практика, которая посвящена теме, которую мы исследуем в данный момент. И обязательно есть обсуждение. Арт-терапия отличается от простого рисования тем, что есть наблюдатель в виде эксперта, арт-терапевта, который фиксирует все, что происходит, создает безопасную среду, и в том числе после происходит обсуждение того, что здесь сейчас произошло.

Особенность арт-терапии в том, она помогает проявить то, что иногда сложно сказать словами. Когда ты рисуешь, это, может быть даже какое-нибудь несерьезное задание, где все в процессе смеются, а потом, когда начинают смотреть на рисунок, понимают, что я только что здесь вот это изобразила, а вообще-то не собиралась.

И, наверное, у нас еще есть просветительская функция. Мы хотим рассказать, что такое арт-терапия, в том числе как она устроена. Я говорю “мы”, потому что не одна веду встречи, у меня есть соведущая.

А про начинку самого курса: это про ресурс и про узнавание себя. Мы говорим и про границы, которые важны для каждого из нас. И про правила: как с нами можно общаться, как нельзя. И каждое занятие будет посвящено какой-то такой теме. В конце занятий каждая из участниц соберет книгу имени себя, в которой будет все, начиная от нарисованного имени.

Фотографии работ с арт-терапевтических встреч публикуются с разрешения участников

- Когда человек внезапно может столкнуться со сложными чувствами у вас на занятиях арт-терапии, готовы ли вы к этому?

- Спасибо за вопрос. Мы сконцентрированы на поддержке, но при этом на первой встрече говорим, что здесь вы можете расположить все свои чувства. И в процессе выполнения любого задания может случиться так, что у вас появятся какие-то воспоминания, с которыми вам сложно. Это нормальный процесс. И в этой группе вы можете про это сказать. Судя по участницам, они очень открыты и готовы к тому, чтобы располагать свои чувства.

Также есть еще опция не участвовать в практике. Если, например, кто-то из участников понимает, что на это упражнение у него сейчас нет энергии, чтобы его сделать, они могут быть просто наблюдателями, присутствовать в группе, но при этом не выполнять практику.

Еще есть такая опция - если что-то сложно, сложно передать чувства и надо побыть наедине с самим собой, участники могут выйти, нам можно написать и после встречи, потому что что-то может проявиться после встречи, хотя сейчас все было в порядке, и участница ушла в прекрасном настроении. Намеренных упражнений на проявление тяжелых эмоций и воспоминаний у нас нет.

Участники знают, что они могут с этим столкнуться, что они могут про это рассказать. Они могут здесь, в этой группе все это пережить. Все участники группы понимают, что это нормальный процесс, и все пока что, на мой взгляд, настроены на столкновение с разными ситуациями.

- Группа, которая пришла, она знала что-то про арт-терапию, или она на ходу впитывала то, что вы рассказываете, и эти правила достаточно легко приняла?

- Мы объясняли, что такое арт-терапия. На первом занятии озвучили все правила, спросили, хотят ли участницы предложить какие-то свои правила, или они согласны с тем, что есть у нас. Все сказали, что все правила подходят и очень благодарили за то, что все так бережно и понятно. У нас обязательно есть перерыв, и в этот момент все могут пообщаться, налить себе чай, выдохнуть.

- Уносят ли участники домой арт-объекты, которые создают на площадке?

- Сейчас нет, потому что потом все эти арт-объекты на последнем занятии будут собираться в книгу. Пока мы все это просто храним в мастерской. Так как у нас занятия проходят в музее, то у нас есть еще цель и мечта провести что-то в экспозиции, то есть повзаимодействовать с музейными объектами.

Фотографии работ с арт-терапевтических встреч публикуются с разрешения участников

- А сколько проходит вообще встреча по времени?

- Два с половиной часа с перерывом в 10-15 минут.

- А готовы ли люди тратить столько времени на занятия?

- Это время очень быстро пролетает, и два с половиной часа не чувствуются. При этом мы учли возраст участников - у нас не очень насыщенные занятия в плане арт-практик. Они более размеренные, чтобы хватало времени на разговоры и обсуждения.

У всех еще разные навыки рисования, в нашей группе очень много людей, которые вообще не умеют рисовать и ничего не делают руками. У нас нет задачи научить всех рисовать красивые картинки. Много участниц говорили, что они пришли за хорошей компанией и за общением.

- Могут ли быть важны занятия по арт-терапии не только для самого человека, но и для его окружения и семьи в том числе?

- Думаю, что важны. Есть те, кто приходит за поддержкой, хотя, скорее всего, они получают поддержку от близких. Но её может быть недостаточно. Также не всегда можно что-то сказать родственникам, потому что какой-то запрос может быть связан именно с ними. Кому-то важно после занятий поделиться тем, что произошло, своими открытиями в себе с родственниками. Может быть, получив новые знания и опыт, даже как-то поддержать их и помочь, если поддержка необходима, или могут поднять тему, которую раньше не поднимали в семье, а сейчас она стала актуальной.

- Будет ли десяти встреч достаточно для какого-то результата?

- Да, мне хочется верить, что да. Я думаю, что после каждой встречи будет происходить какой-то результат. Конечно, хотелось, чтобы их было больше, но сейчас мы находимся в таких условиях.