Лучше бы он не возвращался? Посмотрели «Скруджа» с Джонни Деппом
Внезапным хитом проката стал «Скрудж» с Джонни Деппом. Переосмысление «Рождественской песни в прозе» Чарльза Диккенса за первые прокатные выходные собрало 19 миллионов долларов в США и еще 23 миллиона — за пределами домашнего проката. Мы посмотрели эту рождественскую сказку и рассказываем, каким вышло возвращение Джонни Деппа в Голливуд и почему режиссер Тай Уэст снял достойный фильм.
Автор: Герман Клименко Onliner.by
Изображение сгенерировано нейросетью
Что вообще за «Рождественская песнь в прозе»?
Это повесть Чарльза Диккенса, опубликованная в декабре 1843 года. Источником вдохновения для писателя стали материалы о бедности и эксплуатации детей в промышленной Англии. Книга задумывалась не просто как праздничная история, а как способ привлечь внимание общества к социальному неравенству.
Главным героем стал Эбенезер Скрудж, жадный и нелюдимый лондонский делец, для которого деньги давно стали важнее людей. В канун Рождества его посещают четыре призрака: умершего компаньона Марли и трех рождественских духов, показывающих прошлое, настоящее и будущее. После таких «гостей» Скрудж смог иначе взглянуть на собственную жизнь, заметить чужие страдания и осознать, к чему приводят его скупость и безразличие.
С тех пор имя Скруджа стало нарицательным для скряги, а история Диккенса стала частью рождественской культуры, в которой нашлось место не только елкам и подаркам, но и социальной критике.
Естественно, книжный хит не может остаться без экранизаций. У «Рождественской песни в прозе» их было множество: это и классика 1970-го с Альбертом Финни, и «Новая рождественская сказка» с Биллом Мюрреем, и обаятельная «Рождественская история Маппетов». Были совсем уж шаржевые истории, вроде сцен в «Симпсонах» и спецэпизода «Бивиса и Баттхеда» — сюжет Диккенса смог просочиться везде и всюду.
Кто взялся за нынешний фильм?
Режиссером «Скруджа», который в мировом прокате вышел под названием «Эбенезер», стал Тай Уэст. Его вы можете знать по хоррор-трилогии «X», «Пэрл» и «Максин XXX», а критики любят применять к Уэсту ярлыки «реформатора авторского хоррора» и «мастера саспенса».
Почему человек, в первую очередь знаменитый благодаря хоррор-лентам, решил взяться за историю, крутящуюся вокруг Рождества? По словам Уэста, «Рождественская песнь» занимала особое место в его детских воспоминаниях:
— В детстве я смотрел версию с Джорджем К. Скоттом, и Марли меня по-настоящему напугал. У меня сохранилось очень яркое, почти физическое воспоминание о том, как одним из первых фильмов с элементами хоррора, которые я увидел, стала именно «Рождественская песнь». В нескольких моментах мне было действительно страшно…
Поэтому, когда я обсуждал фильм со студией, я сказал: «Это будет крепкий PG» (12+). Мне хотелось снять кино в духе тех фильмов, на которых я вырос: таких, которые детям разрешали смотреть, но которые временами все-таки заходили чуточку дальше дозволенного.
Как же случилось так, что на главную роль в классической британской сказке взяли Джонни Деппа, американца с тщательно закрашенной сединой и серьезно подмоченной репутацией? Как говорит Уэст, именно эта нелогичность и привлекла его как режиссера:
— Он тоже с самого детства был буквально одержим Скруджем, чего я, кстати, не знал. Когда он узнал о фильме, то сказал: «Аластер Сим (британский актер, сыгравший Скруджа в экранизации 1951 года. — Прим. Onlíner) — одна из главных причин, по которым я вообще стал актером». Все это было каким-то странным космическим совпадением, словно так и должно было случиться.
Глобально свежий «Скрудж» стал удачной фантазией горстки людей, которые зачитывались этой историей с самого детства. Повесть Диккенса одновременно и привлекала, и пугала их, и эти полярные чувства Уэст и команда смогли отобразить в своей ленте.
Там, в мрачном-мрачном Лондоне…
Эбенезер Деппа не испытывает ни малейшей симпатии к Рождеству, людям и, кажется, всему живому. Он игнорирует тех, кому нужна помощь, измывается над своим помощником, а над могилой своего только-только умершего партнера, Марли, отказывается проронить хотя бы парочку теплых слов.
Все меняется, когда спустя семь лет промозглой ночью Скруджа навещает дух Марли. Гремя цепями, привидение ставит героя Деппа перед фактом: скоро к нему в гости нагрянут три духа — Прошлого, Нынешнего и Будущего Рождества. И если Скрудж, как и Марли, не хочет после смерти вечность слоняться по Земле, таская за собой тяжеленную цепь, ему стоит прислушаться к тому, что хотят сообщить духи.
Так, зрителям устраивают краткий экскурс по биографии Эбенезера. Ворчливый, скупой старик оказывается жертвой отца-тирана, которая во взрослом возрасте решает во что бы то ни стало выбраться из плена бедности. Поэтому Скрудж растворяется в работе, не разгибая спины, и за скрипом пера и перезвоном монет не слышит ничего — даже слов любви.
Во многом прелесть «Скруджа» заключается в том, какие актеры здесь собрались. Джонни Депп, которого еще нужно разглядеть за косматыми бакенбардами и горбатым носом, хорош: его Эбенезер брюзглив, бессердечен, но не безнадежен, после плясок с духами он понимает, что меняться никогда не поздно. Для самого Деппа же это неожиданный, но интересный камбэк после восьми лет голливудского небытия.
Повезло Деппу и с напарниками по кадру. Так, у Трамелла Тиллмана и Андреа Райсборо получились жуткие духи Настоящего и Прошлого, а в качестве живых собеседников Скруджа выступает целый десант добротных британских актеров. Руперту Грину досталась роль бедолаги-клерка, Сэму Клафлину — добродушного племянника Эбенезера, а сварливого Марли сыграл неподражаемый Иэн Маккеллен.
Вся эта братия обитает в мрачном викторианском Лондоне, у которого нет ничего общего с картинками с рождественских открыток. Тут Уэст использовал приемы из хорроров: его Лондон окутан густым туманом, улицы выглядят промозглыми и неприветливыми, некоторые здания — заброшенными и максимально унылыми. Получается эдакая вариация «Сонной лощины» Тима Бертона, снятая на зернистую 35-миллиметровую пленку.
Итого: подоспел обязательный предновогодний релиз?
Уэст не пытается радикально переосмыслить Диккенса, а предлагает взглянуть на знакомую историю под другим углом. Вместо уютной рождественской сказки получилась готическая история с элементами хоррора, в которой праздничное волшебство соседствует с тревогой и настоящей жутью.
Литературная основа никуда не исчезла, но эмоциональная температура повествования трансформировалась: зрителям чуть ли не прожектором подсвечивают, что за рождественскими огнями у Диккенса всегда скрывались одиночество, смерть и человеческое равнодушие.
Недостатки у «Скруджа» есть: временами картина слишком прямолинейно поучает морали, а часть сюжетных решений вряд ли удивит тех, кто хорошо знаком с оригиналом. Но тут лишь напомним, что Уэст не переписывает Диккенса с чистого листа, а аккуратно проговаривает, что рождественская история может быть не только трогательной, но и по-настояему страшной. И не только из-за призраков, а из-за нашего безразличия к другим людям.
Резюмируя, отметим, что это добротный пример того, как можно переупаковать классику, не испоганив ее. А еще кажется, что благодаря Уэсту и Деппу у Скруджа появилась компания любителей хорроров, в которой его дурное настроение никого не смутит.
Читайте также:
Красноярский край - "изюминка" отечественного кинематографа
Опасный возраст: мисс Марпл и новые английские пенсионеры-детективы
НАШИ СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ


