Не пропусти наши новости — используй время с пользой Подписаться

Главная страницаНовостиАлександр Бирштейн. К пиву

Увлечения: Александр Бирштейн. К пиву

03.08.2019

Лето. Жарко. Об этом знает даже сумасшедший Боря по кличке «Выйди с моря».

Боря лечится в Свердловке и вот уже двадцать лет клеит там какие-то коробочки и ходит к Межбижеру советоваться, как жить дальше.

- Два сапога пара! – радуется тетя Маруся. – Один мишигине хорошо, а два еще лучше.

Действительно, Межбижер никому не морочит голову, а ходит с Борей по двору, причем под ручку. Тихо. Жарко. Скучно. Хочется есть, но при виде горячей еды настигает ужас. Мухи лениво штурмуют марлю на окнах. Их много, они гудят и кажется, что во дворе работает бормашина.

Тетя Бетя, обутая в башмаки дяди Марика топает с Привоза. Башмаки ей малы, поэтому задники загнулись под ее могучими пятками. Они периодически прилипают к этим самым пяткам, а потом отлипают. Чпок-чпок-чпок – производит тетя Бетя.

Тетя Маруся постирала занавеси из тюля, а теперь растягивает их на рамах. Тоже дело. Тем более, занавески мокрые, а это приятно.

- Бетя! – спрашивает Маруся, - Что ты имеешь с базар?

- Аберкосы! – останавливается, чтоб поговорить тетя Бетя.

- И с почему? – интересуется из окна мадам Берсон.

- На повидло! – дает интервью тетя Бетя.

- В повидло не кладут косточки! – утверждает со своего балкона Герцен.

- Так я их таки викину! – соглашается тетя Бетя.

- Кидайте ко мне! – разрешает Герцен.

- С почему? – это уже хором.

- Готовить! – наверное, врет Герцен.

Оставив сердечного друга Борю, Межбижер радуется:

- Ви будете делать много свисток?

Герцен не удостаивает его ответом, зато выжидательно смотрит на тетю Бетю. Но и та не лаком сыта.

- Шо начистите, то и ваше! – предлагает она и ногой двигает кошелку в сторону Герцена. Тот спускается и забирает ценный груз. Через час он возвращает кошелку тете Бете, а с ней целую кастрюлю половинок абрикосов.

- Много съели? – интересуется та.

- Половину! – пугает Герцен.

Тетя Бетя верит и начинает страдать. Она бежит в молочную взвешивать фрукты. Трети веса не хватает. Тетя Бетя открывает черный рот, но вспоминает про косточки и сразу рот закрывает.

- Шутник! – говорит она Герцену. – Провокацитор!

Герцен не слышит. Он уже трудится.

Помытые косточки Герцен поместил в кастрюлю. Потом прикинул их количество, отсыпал целую кружку соли и насыпал соль на косточки. Так ему еще мало! Он залил это все двумя кружками кипятка. После чего – перетрудился, наверное – пошел во двор гулять.

- Герцен, и шо вы сделали с косточки? – пристегнулся к нему Межбижер. Его сердечного друга увел санитар обедать, и Межбижеру скучно.

- Еще не сделал. Но сделаю. Закуску к пиву! – ответствовал Герцен.

- Они же твердые! – обличил косточки Межбижер. Потом догадался:

- Будете их разбивать с молоток?

- Не буду! – отмахнулся Герцен. – Сами раскроются!

Межбижер решил, что ему нагло лгут и обиделся.

Во дворе появилась мадам Берсон, слегка перекошенная от тяжести поганого ведра, полного абрикосовых косточек.

- Закуску к пиву готовили? – начал разговор Межбижер.

- Отстань, халамидник! - не отказалась от беседы мадам. – Я варенье варила.

- А косточки?

- Викину! – снизошла к этому неразумному мадам.

На ее ведро, жужжа, стали пикировать осы, и мадам поспешила к мусорному ящику. Выкинув косточки, она пустилась в обратный путь, но была остановлена въедливым Межбижером.

- А Герцен из косточек провизию к пиву делает!

Отмахнувшись от этого шлимазла, мадам, тем не менее, обратилась к Герцену:

- Шо правда?

- Правда! – ответил Герцен.

И мадам сильно огорчилась. И открыла рот… на Межбижера. Уточнив публично его родословную, она перешла к темам медицинским, поставив Межбижеру штук десять роковых диагнозов, а только потом уточнила суть претензий к нему:

- Шо ж ты, крахаидл, раньше не сказал?

- Так у него уже есть косточки от Бети!

- Я бы ему и свои… продала!

- Я музей палеонтологии не открываю! – защитился Герцен.

Не помогло. Мадам Берсон пошла к тете Бете и давай любопысать:

- Бетя! За скольки ты продала Герцену кости от абрикос?

- Я ему даром подарила! – созналась тетя Бетя.

- Мишигине коп! – поставила и ей диагноз мадам.

Так что, когда дядя Марик пришел с работы, он имел, что послушать.

Герцен, тем временем, через три часа слил рассол и заменил его менее крепким. После чего поставил кастрюльку с косточками на огонь. Когда вода закипела, огонь уменьшил и оставил все кипеть до тех пор, пока косточки не лопнули, обретя продольную трещину, после чего они были отправлены в духовку сушиться да калиться. После этого, Герцен ссыпал косточки в глубокую тарелку и поставил на стол.

А там и дядя Марик подоспел.

- Я бедный человек, - начал врать дядя Марик, - мне каждая косточка, - тут он покосился на содержимое тарелки, - дорого достается. И я не могу себе позволить даром отдавать такое сокровище, как абрикосовые косточки!

Молвив это, дядя Марик испытывающее посмотрел на Герцена.

Герцен сделал вид, что проникся, якобы вытер скупую, мужскую слезу и молвил:

- Поздно, брат, поздно. Я уже испортил своей готовкой, твои драгоценные косточки. Может, хоть это скрасит твое горе…

С этими словами Герцен разломил косточку и протянул Марику ядрышко. Марик невнимательно положил его в рот и стал жевать. По мере жевания лицо его светлело.

- Еще! – шепотом попросил он и, не дожидаясь разрешения, цапнул еще косточку, потом еще…

- Нет! Так жить нельзя! – вдруг вскрикнул дядя Марик и стремительно высочил за дверь. Вернулся он с тремя бутылками пива и сержантом Гениталенко. Пили, закусывали… Но пришла тетя Бетя узнать о результатах затянувшихся переговоров. Результат был. Ей дали попробовать пару бубочек и послали еще за пивом. И она пошла!

Потом раскрутили на пиво мадам Берсон. Вот, честное слово! Потом на бутылку Московской дядю Петю.

Потом…

В общем, несчастному и опоздавшему Межбижеру достались только две самые последние бубочки. Он их съел и понял, что до сих пор напрасно жил на белом свете. Впрочем, его соседи знали об этом уже давным-давно.

Александр Бирштейн

Мы в Vkontakte                     Мы в Facebook                     Мы в Одноклассниках

Поделиться ссылкой:
Яндекс.Метрика