Новый год по-дворянски

Как праздновали Новый год на Смоленщине.

Хмелита

Как правило, у дворян были огромные особняки в крупных городах, но праздники их владельцы стремились отмечать в своих занесенных снегом усадьбах.

В начале прошлого века здесь существовала своеобразная, привычная для гостей и соседей Хмелиты новогодняя бальная эстафета. Сын последних владельцев усадьбы Николай Владимирович Волков-Муромцев вспоминал: «Среди помещиков праздновали Рождество, украшали елки в домах, но это был иностранный обычай. Он пошел из Германии, да и не так давно. <…> У нас в Хмелите 26-го всегда был бал. Приезжали все, и соседи, и дальние, кто на ночь, а кто поближе – уезжали домой. Катались с гор, веселились, 28-го бал в Григорьевском у Лыкошиных, 29-го еще где-нибудь, а 31-го опять у нас. <…>

А тут и Рождество. Говорили, что прежде ряженые по деревням ходили, но в мое время этого уже не было. Крестьяне мало справляли Рождество, не то что Пасху <…> Молодежь везде веселилась. В деревнях катались на розвальнях. К Новому году веселье кончалось».

А что в то время готовили? Предлагаем вновь обратиться к интереснейшим воспоминаниям Волкова-Муромцева: «У Тихона (повар) был невероятный талант. Он был художник. Ему эти художества никто не заказывал. Он вдруг решал сотворить какое-нибудь необычайное блюдо. Первое такое блюдо было сделано из легкого сырного теста, то, что называлось «соломки». Это была изба с резными ставнями. Крыша была соломенная из того же «матерьяла». Перед крыльцом стоял мужик в зипуне и папахе, который колол дрова. Это была такая красота, что мой отец сказал: «Да это есть невозможно, это в музей нужно поставить».

Но Тихон обижался, если не ели его произведения. Помню, он из «соломок» сделал крестьянина с санями и лошадью, а на санях были навалены дрова. Из сахара он тоже делал невероятные изделия, от которых все ахали, но нужно было есть. (…) Однажды (…) Тихон решил пустить пыль в глаза и к супу испек невероятные пирожки в виде красивых корзиночек с белыми грибами, тоже искусно сделанными. Все удивлялись и хвалили».

Касня

Что дарили на Новый год 100 лет назад? Как и сегодня, выбор подарка зависел от толщины кошелька. В начале ХХ века, точно так же, как и в наши дни, люди старались удивить друг друга чем-нибудь необычным, поэтому в газетах к праздникам все чаще появлялись объявления о привезенных заморских вещичках. Из сохранившихся хроник: «... Подставка для часов с электрической подсветкой, трость с ручкой-подсветкой, булавки для галстуков и розы для дам - также с подсветкой. Все это восхитительные подарки, доставляющие одинаковую радость стару и младу. Продукция из Варшавы».

Но главным подарочным бестселлером считался обычный электрический фонарик. Он был необходим для прохода по темным улицам, коридорам и лестницам. Если не было денег и возможности приобрести эту модную заграничную вещь, то чаще всего дарили ткани или наряды.

21 декабря 1904 г. светлейшая княгиня Вера Александровна Волконская выслала из Петербурга в сельцо Сковородкино Вяземского уезда (ныне село Касня) «2 ящика с гостинцами на Рождество и Новый год», предназначавшимися семье сына. Внуки получили следующие подарки: Петрик - станцию, Павлик - конюшню, Гриша - «биллиард», тетради для рисования, карандаши и картонку с картинками, Соня - куклу с приданым, кровать для куклы и картонку с картинками. Главе семьи Григорию Петровичу Волконскому полагалась указка с карандашом, его жене Софье Павловне - солонка и ложечка. Всей семье предназначалось 6 фунтов шоколада (1 фунт = 409,5 грамма), а также инструменты и клей для постройки игрушечных станции и конюшни. Письмо, сопровождавшее посылку, заканчивалось словами: «Нежно обнимаю Вас всех, мои дорогие, и мысленно буду с Вами при Вашей Елке. Горячо любящая Мать».

Старая-старая сказка...

Газета «Смоленский вестник». 6 января 1892 года.

«В среду 1-го января в зале Дворянского собрания состоялся маскарад, ежегодно устраиваемый в этот день в пользу местного благотворительного общества. Публики собралось до 600 человек. Судя по костюмам замаскированных посетителей, смоленская публика далеко не может похвалиться размахом творческой фантазии. Маски были бедны по замыслу и грубы по исполнению. Поэтому с тем большим удовольствием мы должны из среды их выделить два простых, но чрезвычайно оригинальных костюма, вполне отвечающих злобе дня, - это два мешка, из которых один - фирмы Дрейфуса, а другой - Пухерта, прославившихся продажей земским и городским учреждениям, заготовляющим муку для голодающих, какую-то смесь вместо муки. Мешки ходили среди публики, предлагая каждому купить у них муку, образчики которой они держали в совочках; образчики эти состояли из смеси песка с золой. Эти же маски отличались и остроумием».

О другом неудавшемся новогоднем маскараде сообщала губернская газета «Смоленский вестник» от 22 января 1903 года. Случай произошел в Вязьме - одна молодая особа явилась на святочный маскарад в образе «нашей родной Богоспасаемой Вязьмы»: «Это была интересная фигура: маска изображала глупое старушечье лицо, изрезанное морщинами, в глубине которых виднелись следы дегтя, сала и патоки, на шее была намотана горсть пеньки, на голове возвышалась огромная шляпа, сплетенная из свиной щетины и конского хвоста и украшенная клоком льняной пакли и большим вяземским пряником, а с плеч до самого полу спускался темно-серый плащ, испещренный желто-бурыми неправильной формы полосками, долженствующими изображать наши кривые грязные улицы; весь плащ, кроме того, был усеян черными раками всех размеров; самые крупные раки сидели на плечах, на груди и на спине фигуры, и под ними краснели переплетающиеся между собой инициалы наиболее солидных торговых фирм города».

Вязьмичи обиделись: основную часть публики на празднике составляли купцы, которые расценили костюм как плевок в свою сторону. Больше всего претензий было к…ракам.

«Именно «раками» или «ракоедами» за глаза называли наших купцов до революции. А тут - в глаза! - сообщает вяземский краевед Юлия Петрова. - Реакция последовала незамедлительно, и «Вязьма» поспешно удалилась. Оказалось, что в роли Вязьмы выступила молодая девушка, служившая помощницей смотрительницы Долгоруковского приюта, «учреждения, особо покровительствуемого городской буржуазией». Девушка, конечно, из приюта была уволена».

«Живой крокодил» в Смоленске?

Официальные встречи Нового 1938 года выглядели так: с 10 часов вечера 31 декабря в клубе имени Смирнова для печатников, газетчиков и служащих началась художественная часть - «под симфонический оркестр были проведены спортигры и массовые гулянья». Ровно в 12 часов открылся занавес, и огромные световые часы, сооруженные редколлегией стенгазеты, пробили 12 ударов. После приветствий и поздравлений редколлегия выпустила специальный новогодний номер «Живого крокодила», отразившего «в веселом стиле» работу за истекший 1937 год. Выступление закончилось новогодними пожеланиями, а сам вечер завершился в полчетвертого утра. «Пьяных не было» - такими словами заканчивалась заметка о праздновании Нового года в клубе имени Смирнова…