Не пропусти наши новости — используй время с пользой Подписаться

Главная страницаНовостиАлександр Бирштейн. Текинка

Увлечения: Александр Бирштейн. Текинка

25.02.2021

Текинка была отрадой. Текинка была надеждой, Текинка была отдыхом.

Текинка была огромным рынком в Марах. Такие в Украине называют ярмарками. Сюда со всей области съезжались торговать магазины из аулов, привозя невиданный дефицит.

Меня это не волновало.

Я приезжал сюда ради монет и украшений. Нет, скорее, ради украшений и монет. Ну, и ради кебабов. Про кебабы я уже рассказал. Или расскажу. Понятия не имею, в каком порядке расположу эти свои записи.

А украшения… О, это, наверное, самое красивое, что видел я в Туркмении. Хотя… Были же еще ковры. Собственно, ковры и украшения были рядом. Ковры расстилали прямо на земле, и по ним можно было ходить. А на коврах грудой лежали украшения и монеты. Монеты были, в основном, советские серебряные полтинники двадцатых годов. Реже встречались рубли советские и царские, в основном, николаевские. А еще – вспомнил! – довольно часто попадались латышские пятилатовики с красивой девушкой на аверсе. Все монеты  были с ушками. Ну, чтоб вешать на украшения. Монеты без ушек шли на сами украшения.

- Якши кумыш! Из монет! – нахваливали продавцы свой товар. А товара того… Представляете улицу, нет, скорей, проспект шириной метров сорок и длиной метров триста, а то и больше. С двух сторон этого проспекта вместо тротуаров лежат сплошняком ковры. А на коврах – повторюсь – груды украшений. Ройся, выбирай.

Я и рылся. Для чего? Для коллекции, разумеется. Собирал по книжке «Туркменское народное искусство», купленную в магазине. И было мне счастье, нет, - щастье – найти какой-то необычный браслет, тумор, наголовник.

Торговцы и торговки встречались мне разные. Кого-то запомнил, кого-то нет…

Был старичок, живший неподалеку от Текинки. Он затаскивал меня домой, поил чаем. Украшения он продавал дешево, но дешевизна была только дома. На базаре торговаться с ним было бесполезно.  Зато дома всегда уступал.

- Почему? – спросил я его.

- Нельзя, когда люди! – ответил он. Я кое-как знал узбекский. Смог выяснить, что того, кто сразу уступает, уважают меньше. Вот интересно, еще меньше уважают покупателя, который платит сразу.

Еще была толстая-претолстая тетка, которая меня сразу полюбила. Она, обычно, приносила на продажу круглые нагрудники-гульяка, снабженные огромным количеством «камней» из стекла. Такие «камни» назывались -  шиш.  Иногда, впрочем, попадались и сердолики. Некоторые нагрудники были снабжены висюльками, которые я называл семечками. Большинство нагрудных украшений, которые имелись у этой тетки, у меня были. Но с ней интересно оказалось говорить. Например, она призналась, что ее с мужем очень огорчает дочь, которая захотела учиться в институте.

- Так это же хорошо! – не понял я.

- Калым маленький! – вздохнула она. Оказалось, что барышня с высшим образованием стоит много дешевле. Да и берут их только потому, что дешевы. Двадцать два-двадцать три года – это уже перестарки. А больше всего ценятся барышни, умеющие ткать ковры. За такую многие тысячи отдают…

Прервусь. Наверное, мало кому сейчас известно понятие – калым. Это плата, которую родители жениха должны отдать родителям невесты. Может, в крупных городах это не так. Впрочем, сомневаюсь. Такой обычай существует годы и столетия не только в Туркмении, но и в Узбекистане. Последний раз я был на узбекской свадьбе в 1993 году. Один из моих водителей – Сапар-бай – женил сына. Невеста было городская, из Хивы. За нее плачено деньгами, баранами, коврами… Поставленные вдоль улицы столы ломились от еды. Горбачевский сухой закон давно миновал, но спиртное все равно разносили в заварочных чайниках. 

- Кара чай или ок чай? – спрашивали тебя. Кара или черный чай обозначал коньяк. Ок или белый чай – водку. Играл оркестр.

Я уехал довольно поздно. А трагедия разыгралась рано поутру. Вернее, еще ночью. Девушка не была невинной.

- Сын гнал ее плетью до самого дома, откуда взял! – рассказывал удрученный Сапар-бай. – Ворота им испортили.

- Жестоко очень! – ужаснулся я.

- Так не убил же! – удивился он.

- О, нравы! – скажет кто-то. А я промолчу. Я давно перестал осуждать обычаи других народов. По крайней мере тех, среди которых  жил. Зато в Туркмении и Узбекистане до перестройки не было воровства, наркомании, бандитизма. Не было и религиозного фанатизма. Все это на фоне полного беззакония всплыло в конце восьмидесятых.

Но вернемся скорей на Текинку. Когда я приходил сюда, не оставляло ожидание какой-то особой находки. И были, были находки!

Но были и потери, за которые корю себя посейчас. Ох… Был потрясающей красоты рукояти и ножен кинжал, который я не купил из дурости. Лезвие не понравилось. И ведь чувствовал, что глупость делаю. Отошел… Через полчаса вернулся. Кинжала уже не было…

Собственно, что сейчас горевать? Коллекция, которую так любовно собирал, продана почти вся в девяностые трудные годы.

А тогда… Я снова возвращаюсь в «тогда». Знаете, начинал я обход с самого конца «коврового проспекта». Шел по одной стороне, тщательно роясь в грудах серебра.  Сумка моя тяжелела. Ну, разве можно не купить пару четырехрядных браслетов с огромными, с две советские копейки, сердоликами? А еще браслет, состоящий из цельной стограммовой пластины серебра с грубой насечкой-узором. Казахское украшение? Ну и что? Пусть будет.

Пройдя, допустим, правый ряд, я шел перекусить. Проходил мимо рядов с дынями. О, описание этих рядов стоит не моих скупых слов, а поэмы.  Маленкие шары-полосатики, большие желтые шары, удлиненные разных размеров, цветов, рисунков на кожуре. Сладкие до невозможности. А аромат!

На одной из компрессорных у меня был приятель. Парень, как парень. Зато папа! Зато дедушка! Бизнес папы были дыни. Ранней весной объезжал он аулы от Ташауза до Куня Ургенча, рассматривал почвы, посевы и… в итоге скупал где-то урожай дынь на корню.  В конце лета он увозил весь урожай дынь домой. Дыни хранились в длинном сарае с песчаным полом. Обвязанные ремнями, сплетенными из соломы, они висели и ждали своего часа. Обычно, к февралю весь запас дынь был распродан. Мы покупали дыни в декабре, перед тем, как грузить свои машины на платформы для отправки в Одессу. Брали по двадцать-тридцать штук. Неплохие клиенты! Стоили они не рубль, как на базаре, а рубль десять.

- Почему? – как-то спросил я хозяина.

- Страховка! – гордо ответил он. – Если будет плохая, невкусная, я тебе три отдам!

- А как ты узнаешь? Далеко же!

- Ты скажешь!

Ему и в голову не приходило, что могут обмануть. Надо сказать, что и рекламаций не было.

А дедушка Карима – о, вспомнил имя! – курил опий. И нас как-то угостил. Он взял трубку, на донышко чубука которой была уложены серебряная монетка, положил на монетку шарик опиума величиной с горошину. Потом раскалил вязальную спицу на огне газовой плитки и стал тыкать спицей в шарик опиума. Тот занялся белым, густым, сладким дымком. Трубка пошла по кругу. Вышло по две-три затяжки каждому. И что? А ничего! Есть сильно захотелось. И все!

Ой! Еще вспомнил. У дедушки Карима была книжная полка! А на ней три книги. Коран, чудное индийское издание «Камасутры» с цветными картинками и… «Краткий курс истории ВКП(б)».

Опять отвлекся. Я ж иду кебабом лакомиться.  По дороге покупаю во фруктовых рядах баночку сока. Взяв кебаб, запиваю его соком. Сок слегка нагрелся, но все равно он лучше теплого, разбавленного, кислого местного пива.

Перекусив, возвращаюсь к коврам и украшениям. Впереди еще целый ряд! А стало быть, еще масса находок и радостей.

В Одессе я часто хожу на Староконный рынок. Огромная «блошка» растянулась на десятки кварталов. Я хожу, ищу солонки, которые собираю. И чувствую себя как на Текинке. На душе предвкушение находки, той самой, которая… Ну, вы понимаете!

Александр Бирштейн

Мы в Vkontakte                     Мы в Facebook                     Мы в Одноклассниках

Поделиться ссылкой:
Яндекс.Метрика