Не пропусти наши новости — используй время с пользой Подписаться

Главная страницаНовостиАлександр Иншаков: «Бригада» стоила три миллиона долларов» (продолжение)

Люди: Александр Иншаков: «Бригада» стоила три миллиона долларов» (продолжение)

02.02.2022

Известный каскадер Иншаков назвал реальную стоимость культового сериала «Бригада».

Люберецкие

— Вы упомянули разборки с люберецкими. Как думаете, почему они вас не убили?

— Могли. Запросто! Меня выслеживали, устраивали засады... Все шло от Вани Цыгана, одного из лидеров люберецких. А началось с того, что они наехали на моего приятеля-легкоатлета. Тот служил в Западной группе войск, привозил вещи на продажу. Обратился за помощью, мы рванули к этим ребятам. Ваня Цыган — боксер, я его немножко знал. Потолковали, я попросил не трогать парня. Казалось, договорились.

— Но?

— В тот же вечер его избили. Сказав напоследок: «А другу передай, что ему хребет сломаем». Пришлось снова ехать. Нашел Ваню в ресторане «Белград», объяснил, что он не прав. Еще и головой в унитаз макнул. Фактически у всех на глазах. Потом человек шесть ночью нагрянули ко мне домой. Хотели в лес вывезти, но я предложил им выйти во двор и там разобраться. По-мужски.

— Оценили?

— У кого-то был ствол, у кого-то нож — а я один и без оружия. Они увидели, что не испугался, не прогнулся. Зауважали. На следующий день уже сам к ним приехал. В Люберцы, на карьер.

— Похожий эпизод мелькнул в фильме «Бригада».

— Да, моя история. Но в жизни было чуть иначе. Они сидели там — пиво, картишки... Вдруг я появился. А их много. Ваня заметил меня из-за кустов и затаился. Я сразу к старшему подошел, рассказал, что и как. Все вроде устаканилось. Но у Цыгана обида осталась. Мечтал отомстить. Позже мы на дороге столкнулись, и он сквозь зубы: «Не прощу!»

— А вы?

— Ответил: «Хорошо, что предупредил. Имей в виду — когда снова встретимся, я тебя буду убивать!» Дальше он бегал от меня, прятался. Но и меня искали. А кончилось тем, что Ваня попрощался с жизнью. Конфликтный был парень, не понимал нормальных слов. В очередной раз с кем-то повздорил, вышел возле дома с собачкой погулять — и зарезали. Ножом попали точно в артерию.

— Как вы отреагировали, узнав об этом?

— Подумал: «Есть Бог на свете. Избавил меня от ненужных действий». Тогда была конкретная ситуация: или — или.

— Бизнесмены, пережившие 90-е, говорили: «Вдруг выяснилось, что меня заказали». Вы тоже через это прошли?

— Дважды! Все в течение года. Были знакомые в силовых структурах. Позвонили, пригласили, рассказали. Наверное, денег от меня хотели.

— Сколько?

— Не в курсе. Платить не стал. Включил всевозможные рычаги — и оба варианта были решены.

— За этими заказами стояли разные люди?

— Да. Так уж получалось, что обращались они к тем, кто меня знал. Когда возникают подобные вопросы, рано или поздно об этом становится известно в определенных кругах. Сейчас, возможно, по-другому. Тогда было проще. А исполняли, как правило, ребята, прошедшие войну, горячие точки. Бывшие десантники, спецназовцы. Которые в мирной жизни оказались никому не нужны.

— Как жить с ощущением, что тебя собираются убить?

— Ну как... Ходил, оглядывался. Постоянно был начеку.

— Хоть одна бронированная машина у вас была?

— Нет.

— А охрана?

— Только в тот момент, когда у меня был собственный банк. С двумя заказами это никак не связано. Я же понимаю: если захотят устранить — телохранители не помогут. Президентов убивают!

— На ваших глазах люди гибли?

— Бог миловал.

Высоцкий

— День знакомства с Высоцким помните?

— Вместе с Мариной Влади заглянул к нам в Центральную школу карате. Высоцкий дружил со Штурминым, приезжал туда часто. Ему было интересно.

— Смотреть или тренироваться?

— Смотреть. Спрашивал меня: «Как это вы доски ломаете?» — «Тебе, наверное, не надо. Руки побереги». Стоял, наблюдал.

— Впечатление от Высоцкого?

— Я относился так — Володя и Володя. Певец, артист. Интерес для меня представлял в первую очередь как муж Марины Влади. Только потом дошло, кого потеряли. Мы же организовывали похороны, занимались безопасностью. Я полдня простоял возле гроба. А узнал о смерти Высоцкого одним из первых в Москве.

— Как?

— Мне позвонил Сева Абдулов, когда все случилось. В четыре часа утра. «Саша, Вовы нет». А я спросонья не понял — кто это? О ком речь? Что за Вова? Подумал — ошиблись. Положил трубку. Через полчаса — бам-с! Дошло: это же Севка Абдулов! В день похорон я приехал в Театр на Таганке рано утром. Не видел, что закипает на улице. Когда вышел — просто ошизел!

— Толпа?

— Это не толпа! Море на площади! Народ гроздьями висел на балконах! На крышах! Когда ехали на Ваганьково, люди стояли вдоль тротуаров до самого кладбища.

— Никита Высоцкий ехал за автобусом в «Жигулях» Кобзона.

— Я был в автобусе. Рядом с гробом и близкими.

— Вы бывали в квартире на Грузинской, где Высоцкий умер?

— Да. Помню, пришел, а Вова работал над сценарием «Зеленого фургона». Вместе с Эдиком Володарским. Сказал: «Саша, хочу, чтобы ты тоже принял участие. Надо тебе сняться». Но ему не позволили сделать эту картину. Позже снял другой режиссер.

— В какой момент осознали, что Высоцкий действительно мощный поэт?

— Уже прошло время с похорон — решил его книжку стихов полистать. Да и то меня носом ткнули. Я вчитался: это потрясающе! Когда Высоцкий умер, негодяи пытались его песни умыкнуть. Мы помогли Марине их вернуть.

— Она хотела установить на его могиле метеорит. Позже появился памятник, который стоит до сих пор. Какой-то нелепый.

— А мне нравится! Работа Саши Рукавишникова, моего товарища. Сейчас он академик. Очень талантливый человек. Я из-за него попал в карате.

— Это поворот.

— В юности подрабатывал в Суриковском училище...

— Кем?

— Натурщиком. Меня там лепили, рисовали. Фигура-то была неплохая.

— Тяжело позировать? Все затекает?

— Не то слово! Хорошо, каждые 20 минут давали передышку, позволяли размяться. Но как для гимнаста день для меня считался потерянным. Мышцы уже не в тонусе, на тренировке делать нечего.

— Платили-то достойно?

— Да, в месяц 150 рублей набегало.

— Так как вас Рукавишников в карате привел?

— Его отец искал парня, который будет позировать для статуи Данко. Сейчас стоит в Ульяновске. Саша, студент Суриковского, ко мне подошел, начал уговаривать. На этой теме и подружились. Я в институт приходил, с Сашкой общался. Вот от него первого и услышал про карате. Не понял, о чем речь: «Это что?» — «Пойдем, посмотрим». Увидел — мне понравилось. Так и втянулся.

Коротаев

— Вы же общались с братьями Кличко?

— Даже был у них в гостях. В Киеве. Но меня долго не оставляло ощущение — ребята невысокого уровня. Я смотрю: ну, первый разряд! Потихонечку оббивались. Их правильно вели. Подбирали нужные бои, соперников. Но Кличко — это не элита тяжеловесов. Не впечатляют!

— Кто из боксеров для вас номер один?

— Виктор Агеев. Дураков делал из соперников. Все время на дистанции держал. Люди дотянуться не могли! Жаль, не стал олимпийским чемпионом.

— Чего не хватило?

— Мудрого наставника. Мы многих бойцов теряем — потому что нет за спиной человека, который бы жестко вел. А из сегодняшних боксеров мне нравится парень с Украины.

— Усик?

— Нет. Усик-то неплохой, но чего-то мне в нем не хватает. А я про Ломаченко! Вот он один из лучших в мире! Скоростной, техничный, людей раскладывает по полочкам. Прекрасно работает. Не просто мордобой. Красота с нокаутом. Еще Костю Цзю я очень любил.

— Знаете историю, как Агеев чуть с Высоцким не подрался?

— Не представляю эту ситуацию. Думаю, там драки не было бы. Убил бы Вову — и все. С Виктором дружу давно... Я и с Олегом Коротаевым дружил.

— Уточняем для юных: тот самый боксер, которого застрелили в Нью-Йорке, а похоронили на главной аллее Ваганьково.

— Да, замечательный был боксер. Сначала-то мы на улице схлестнулись.

— Уличная драка с Коротаевым — это сюжет!

— Возможно, та история и дала мне шлейф. Петя, мой товарищ, обыграл кого-то в карты. Человек не мог рассчитаться. И у него Петя, борец-тяжеловес, забрал часы Seiko. Довольно крутые по тем временам. Тот пожаловался Коротаеву. Забили стрелку возле ресторана «Белград».

— История оправдывает ожидания.

— Я с Петей оказался на этой стрелке. Давай, говорит, заскочим, есть небольшой вопрос. Ну, поехали. Коротаев явился с каким-то тяжем, боксером. Стояли, переговаривались. Я поодаль. Ногой по тротуарчику постукивал. Вдруг Коротаев уперся в меня глазами: «Вали отсюда!»

— Вот так фокус.

— Отвечаю: что это я должен валить-то? «С товарищем приехал — с ним и уеду» — «Ты что, не понял?! Пошли за угол!» Сворачиваем — а было грязновато. Дождичек, чуть-чуть снежка. Я знал, что Коротаев всегда с левой бьет в печень! С ходу!

— Это знание полезное.

— Он для удара разворачивается, а я подсечку делаю. Коротаев от неожиданности падает, и я с ноги обозначаю удар в голову. Но не бью. Шмот грязи прямо ему в лицо!

— Картина.

— Лежит обалдевший — и выдавливает: «А что не ударил-то?» — «Зачем? Я тебе показал, что могу ударить...» Он садится, стряхивает грязь с лица. «Чувствую, мы с тобой подружимся» — «Не исключено». Руку мне протягивает — а левой-то готов продолжить!

— Просчитали?

— Говорю: «Олег, без глупостей. А то задушу» — «Ты что, борец?» — «Немножко».

— Чудесный диалог.

— Поднимается, выходим за угол — он объявляет: «Пацаны, все нормально! Пошли выпьем!» Вот так мы подружились.

— Что он в Америку поехал?

— Каждому свое... Он же не отчитывался! А у той истории было продолжение — официанты из «Белграда» выходили перекурить. Как раз стояли — и все это наблюдали. Коротаева они боялись страшно!

— Стоило бояться.

— Он тогда хулиганил сильно. В тот же день по Москве пошли про меня легенды. Это немножко добавило мне веса.

— Предчувствовали, что Коротаеву с такими подходами к жизни отмерено немного?

— Он был абсолютно нормальный человек. Но если выпьет — все! Дураком становился. При мне-то вел себя адекватно. Я не любил, когда он начинал хамить — сразу говорил: «Олег, сейчас уйду». А стоило мне уйти — начинался концерт.

— В итоге на Ваганьково рядом все ваши товарищи — Высоцкий, Абдулов, Коротаев, Квантришвили.

— Да, да, все переплелось...

— С Александром Абдуловым дружили до последних дней?

— Да! Близко!

— Кто-то говорит — потрясающий человек. А читаем воспоминания Марка Рудинштейна — там совсем другой Абдулов.

— Да Рудинштейн ни про кого ничего хорошего не сказал! Всех обложил! Разве что меня не ругал никогда.

— Берег печень.

— Думаю, побаивался. Когда-то, приехав на «Кинотавр», я столкнулся с местной братвой. Пришлось с ними разговаривать и объяснять. Так получилось, что еще одному в пятак дал. Потом всех собрал и сказал: «Ребята, «Кинотавр» придуман для того, чтобы ваш Сочи стал нормальным городом. Чтобы сюда люди приезжали, им было интересно!»

— Дошло?

— Дошло.

— Наверное, какие-то сочинские армяне?

— Армяне, дагестанцы... Кого только не было! Тоже бывшие борцы и боксеры. Меня знали. Быстро нашли общий язык.

— Кто-то из них мог и пистолет достать. Для южных городов — обычное дело.

— Да нет. Договорились же! Они и стали поддерживать порядок. Не за деньги.

— А в пятак за что дали?

— Заступился за Олю Дроздову. Димы Певцова, мужа, в тот момент рядом не было.

— Так что стряслось?

— Зацепили местные. Еще до нашего соглашения. Ко мне подбежали девчонки, актрисы: «Саша, Олю Дроздову надо спасать...» Я туда. Там ребята-дагестанцы. Быковатые! Одному пришлось навернуть.

— Мы про Абдулова не договорили...

— Саша — изумительный актер и хороший парень. Правда, со своими тараканами. Казино обожал.

— А вы?

— Равнодушен! Просто знаю, чем это заканчивается. Мои товарищи проигрывали все, семьи распадались.

— Шабтай Калманович нам говорил — игромания страшнее наркотиков.

— Согласен. Но моя история другая. Я заглядывал в казино. Спускал 100 долларов — и спокойно уходил. Никогда не выигрывал. За исключением одного-единственного случая.

— Рассказывайте, Александр Иванович.

— Прилетел на Каннский фестиваль. С Никитой Михалковым зашли в казино. Он проиграл — а у меня была одна фишка. Довольно крупная. Никита сказал: «Ну, пошли». Уходя, я бросил на стол. Не глядя. Попал на какую-то цифру. Она и выиграла! Барабан, помню, крутился долго-долго... Сидели какие-то две девушки тяжелого поведения. Больше никого. Вдруг выпадает мой номер — 13!

— Вот это да.

— Сгребаю фишки, Никита совершенно обалдевший. Ну ты, говорит, прушник. А я одну фишку не успел убрать с номера. Барабан крутится — снова 13 выпадает! Поменял на деньги и ушел.

— Так сколько подняли?

— Около 20 тысяч долларов. Самый легкий заработок в моей жизни. В первый и последний раз упало с неба.

Кино

— Услышали от Льва Дурова прекрасную историю: «Как-то на съемках в Геленджике зашли с Иншаковым в кафе. В те времена мужчины длинные волосы не носили, и он своей прической был примечателен. За соседним столиком сидела компания, человек шесть. Прицепились. Один из этих балбесов взял Сашу за кончики волос: «Может, тебя подстричь?» Ну и началась драка. Я никого ударить не успел. Иншаков в одиночку управился. Раз — и пятеро на земле. А шестой, вмазавшись лицом в дерево, сполз как сопля».

— Теперь рассказываю, как было на самом деле. В 1978-м приехали со съемочной группой в Севастополь. В гостинице столкнулись с футбольной командой второй лиги. При заселении произошел небольшой инцидент. Футболисты — ребята наглые, пытались влезть без очереди. Я осадил. Они меня запомнили — как раз по длинным волосам. День спустя Дуров, Сема Гаспаров, режиссер, и я собрались в варьете. По дороге заглянули в кафешку — а там эта команда гуляла.

— Полыхнуло сразу?

— Возле барной стойки с двумя девчонками сидел здоровый парень. Ему крикнули: «Коля, смотри-ка, кто пришел!» Повернулся, увидел нас. Взял яблоко, надкусил, швырнул нам на стол. Дуров тихо: «Саша, не надо».

— А вы?

— «Извини, Левушка, по-другому никак». Я бросил яблоко, да так, что попал Коле точно в лоб. Он заревел словно бык — и ко мне. Встретил его с ноги — прямо под горло.

— Упал?

— Естественно. Ну и остальные на меня. А их много, бухие, друг другу мешают. Брям-с, брям-с — и этих уложил. Бил жестко, понимая — иначе затопчут. Кому-то нос сломал, кому-то руку. Когда все закончилось, Дуров охнул: «Саша, я никогда такого не видел. Вот что нужно снимать!»

— А дальше?

— В варьете мы не пошли, сразу вернулись в гостиницу. Конечно, могли быть неприятности, к тому же Севастополь в то время город закрытый. Спас заместитель председателя КГБ генерал Цвигун, который у нас на картине был консультантом. Позвонил кому-то, и все быстренько спустили на тормозах.

— Повезло с консультантом.

— А утром отъезд на съемочную площадку. Стоим с артистами возле гостиницы — и тут футболисты появляются. Один хромает, второй с разбитой физиономией, у третьего загипсована рука. Замыкает шествие тренер. Злющий-презлющий. Подлетает к нам, сверкая глазами: «Кто это сделал?!» Так, думаю, сейчас и ему придется навернуть. Отвечаю: «Я». А он сжимает меня в объятиях: «Спасибо, сынок! Проучил негодяев».

— Первый серьезный трюк, который исполнили в кино?

— 1980 год, фильм «Ответный ход». Дублировал Анатолия Кузнецова. Он выпрыгивал из уазика, который шел на высокой скорости, под сопла взлетающего самолета и прокатывался под ним. Душещекочущий опыт.

— А самый опасный трюк?

— В «Запретной зоне» Николая Губенко. Фильм о событиях в Ивановской области, когда в результате урагана погибли люди. Компьютерной графики еще не было. Как изобразить смерч? Пригнали пять реактивных установок, которые используют при расчистке аэродрома. Температура градусов 700, создается мощнейший воздушный поток. Подкидываешь 50-килограммовую бочку — уносит далеко-далеко.

— Масштабно.

— Я должен был пролететь метров десять. Радиосвязь отсутствовала, солдатики, которым эти машины доверили, ориентировалась по флажкам. Один зазевался и случайно направил на меня поленницу дров. Огромную!

— Это как?

— Высота — метра два. И в длину пятнадцать. Представьте: я в воздухе — а навстречу поленья! Да с такой силой летят, что любое попадание в голову может стать фатальным. Хорошо, я в шапке, кое-как руками прикрываю лицо. Потом подбегает Губенко — бледный, трясется: «Ты живой?» — «Да вроде...» Отделался синяками и ушибами.

— У вас за всю карьеру в кино ни одного перелома?

— Куда ж без них? Самый дурной — на съемках фильма «Граф Роберт Парижский». Погоня, карабкался по отвесной стене. Сергей Тарасов, режиссер, пробурчал: «Что так медленно?! Можешь быстрее лезть?» Я чертыхнулся — и сорвался с трехметровой высоты. В принципе, ерунда. Но подо мной оказался валун, ударился об край пяткой. Боль адская, искры из глаз. А я — главный герой, весь фильм должен бегать, прыгать, сражаться.

— Как быть?

— С нами на картине работал Сережа Нечаев — он и каскадер, и массажист, и иглотерапевт. Выхаживал меня. Но я и не думал, что в пятке трещина. Выяснилось уже после съемок, когда сделал рентген. Это как раз правая нога, на которую сейчас хромаю. Почему-то все время ей достается. Начиная с гимнастики, когда выполнял соскок с перекладины и неудачно приземлился, на краешек мата. Порвал связки голеностопа.

Кабо

— Был трюк, который не рискнули исполнять?

— Нет. Но каждый обсуждаем заранее, тщательно готовимся. Не бывает такого, что пришел на площадку, а режиссер внезапно говорит: «Давай сигани со скалы вниз головой». У нас все по сценарию. В том же «Крестоносце» были уникальные трюки.

— Какие?

— Первый — прыжок на парашютах трех мотоциклов. С высоты две тысячи метров! Этого в кино никто не делал — ни до ни после. Второй трюк — одна машина перепрыгивает через поезд, а другая, которая ее преследует, врезается в цистерну с горючим и взрывается. Здесь главная сложность в том, что точно просчитать синхронное движение двух автомобилей и поезда практически нереально.

— Почему?

— Железнодорожный состав не может постоянно ехать с одинаковой скоростью. А счет-то на сотые доли секунды! Голливудские каскадеры, узнав, что трюк выполнялся вживую, без всяких компьютерных штучек, хватались за голову. Кстати, самые опасные трюки связаны с огнем. В одежде, которая пропитана специальной смесью, можно «гореть», не получая ожогов, 40 секунд. Из них 37 оператор снимает. На то, чтобы потушить пламя, остаются три секунды.

Сурово. Правда, что в Советском Союзе каскадерам за любой трюк платили 56 рублей?

— Нет. Была градация — в зависимости от сложности. 28 рублей, 36, 44 и 56. Последняя ставка — как у народного артиста СССР. Причем у него с учетом репетиции набегало 112 рублей за каждый съемочный день. А мы, каскадеры, за раз отстрелялись — и до свидания.

— Зачем в «Крестоносце» Ольга Кабо сама прыгала с четвертого этажа?

— По сюжету это была финальная точка картины. Хотелось снять эффектно. Продублировать незаметно главную героиню, прыгающую с такой высоты, невозможно. Вот я Олю и уговорил.

— Сразу согласилась?

— Нет. Первая реакция: «Ой, Саша, страшно!» Отвечаю: «Оленька, пойдем наверх, все покажу». Поднимаемся, подходим к окну, вижу — потряхивает. «Смотри, как это делается...» И прыгаю прямо на ее глазах. Один раз, второй, третий.

— Что внизу?

— Картонные коробки. Оля доверяла мне, успокоилась. В какой-то момент кивнула: «Давай». Встали в оконный проем, взялись за руки. Я спросил: «Что, по-прежнему страшновато?» — «Да» — «Можем присесть». Сели. Кабо приободрилась: «О, уже пониже...» — «Ну и вперед». Все!

— Сколько было дублей?

— Два. Первый забраковали. Оля так сгруппировалась, что полетела камнем, пробила все коробки, я не сразу ее нашел. Вскочила, в глазах слезы. Я крикнул: «Шампанского!» Принесли, разлили.

— Выпила?

— Чуть-чуть. А теперь, говорю, повторим, только когда прыгаешь — уже не группируйся. Со второй попытки получилось. Олю потом еще долго колотило, была в состоянии аффекта. Я ее понимаю — действительно страшно.

— Даже вам?

— Разумеется. Но прыгаю, потому что работа такая. А страх присутствует, это нормально. Если человек ничего не боится, ему пора в «дурку».

— Сегодня все трюки создаются уже на компьютере?

— Ну почему? Компьютер позволяет нам расширить видеоряд, добавить динамики. Но работают-то все равно люди. И никуда они не денутся — ни через 20 лет, ни через 50. Разве можно заменить актера рисунком? Это будет не кино, а мультфильм. С каскадерами то же самое. Уверен, наша профессия никогда не умрет.

«Асса»

— Вычитали в заметке, посвященной фильму «Человек с бульвара Капуцинов»: «Караченцов сразу заявил, что отказывается от помощи дублеров и все трюки будет выполнять сам. Когда на пробах ему предложили подраться с главным каскадером Иншаковым, без раздумий кинулся на него с кулаками».

— Чепуха. Не было ни драки, ни подобных заявлений. Незадолго до съемок Караченцов, играя в теннис, сломал палец на ноге. Ходил прихрамывая. Так что все трюки за него делал каскадер Вася Шлыков, который на Колю очень похож. Я тоже Караченцова кое-чему научил, на крупных планах это пригодилось.

— Значит, ладили?

— Никаких проблем. Как и с Андреем Мироновым. О, вспомнил смешную историю. Поселились мы в Феодосии. В первые же дни в ресторане при гостинице приключился инцидент с морпехами. Приехали, набухались, стали хулиганить. Я разрулил, одного из них на жопу посадил. После чего официанты и персонал относились ко мне с уважухой. Тогда ведь был жуткий дефицит. А для меня из-под прилавка что угодно доставали. Хочешь — колбаску. Хочешь — шампанское. Под конец съемок намечалась отвальная, и Миронов сказал: «Саша, нужна выпивка, закуска — только ты здесь сможешь решить вопрос». Но некоторые еще накануне устроили банкет. А я жил в двухкомнатном номере. И вот среди ночи стук в дверь...

— Как интересно.

— Открываю — три девчонки из съемочной группы. Тепленькие. «Саня, спасай! Ребята напились, дрыхнут на наших кроватях, нам деваться некуда. Можно у тебя перекантуемся?» — «Пожалуйста — вон, вторая комната пустая». Улеглись. Через пару часов просыпаются, начинают переговариваться. Я за стенкой все слышу. «Где мы?» — «У Иншакова» — «Ой, какой позор! Пошли отсюда!» Вскакивают и уходят. Но спустя час возвращаются.

— Еще интереснее.

— «Саня, прости. Ну некуда нам идти...» — «Да оставайтесь, спите». На следующий день отправляюсь закупаться на рынок. Вдруг продавщица спрашивает: «Кто из ваших в 56-м номере живет? Что за мужик?» А это мой номер! Она продолжает: «Представляете, сегодня ночью к нему три девки явились. Два часа с ним кувыркались, убежали, а через час еще три пришли!»

— Какая прелесть.

— Я улыбнулся: «Все в порядке. Номер мой. А девки наши». У нее глаза расширились: «Саша, у нас с подружками сегодня вечеринка...» Сделала паузу, посмотрела по сторонам и добавила: «Вы тоже приходите!»

— Сталкивались с режиссерами, которые относились к каскадерам пренебрежительно?

— Бывало. Сергей Бондарчук в «Борисе Годунове», когда меня лошадью накрыло, отмахнулся: «Да каскадер — это ерунда. Продолжаем съемку». Зато с Гайдаем работать было одно удовольствие. Замечательный дядька. Теплый, внимательный, ко всем с уважением.

— Где вы с Гайдаем пересеклись?

— На двух его последних фильмах. «Частный детектив, или Операция «Кооперация» и «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди».

— А чем запомнились съемки у Сергея Соловьева в «Ассе»?

— Атмосферой. Не просто доброжелательной — домашней. Соловьев это умел, я с ним на нескольких картинах отработал. Но даже представить не мог, что «Асса» станет культовым фильмом.

— Татьяна Друбич призналась, что во время съемок вообще не понимала, о чем это кино.

— Я тоже. Какая-то фантасмагория.

— Со временем восприятие изменилось?

— Нет. На мой взгляд, в сценарии много непонятных вещей, натяжек. Начиная с необъяснимого появления лилипутов. И у Говорухина дурацкая роль злодея...

— Сыграл-то блистательно.

— Это правда. Вот только осталось загадкой — почему же он такой злодей?

— Может, песни Цоя и Гребенщикова сделали фильм культовым?

— Безусловно, музыка добавила «Ассе» популярности. Хотя меня тот же Цой совершенно не впечатлил. Казался ободранным пацаненком. Как и вся его группа.

— Позже прониклись?

— Нет. Кому-то нравятся песни Цоя. Я не в восторге.

Реакция

— Станислав Черчесов рассказывал нам, как однажды спартаковский автобус угодил в аварию: «Я сидел на откидном кресле рядом с водителем. Но успел среагировать, кинулся в проход. А то бы запросто через лобовое стекло вылетел». Случай, когда вас особенно выручила реакция?

— Например, в бою мне еще ни разу в голову не попали. У Агеева научился уклоняться от удара. Да и за рулем в сложных ситуациях реакция спасала.

— А подробнее?

— Еду по окружной. Вижу в зеркало — сзади какой-то идиот догоняет. Еще чуть-чуть — и в меня влетит. Резко ухожу вправо, он проносится мимо и через несколько секунд врезается в отбойник. В другой раз с женой выезжаю на Кутузовский, а по разделительной на огромной скорости, за стольничек, несется автомобиль. Прямо мне в лоб.

— Ох.

— В последний момент успел вывернуть руль, и удар пришелся в левую переднюю фару. Мой «Мерседес» еще метров сорок протащило по дороге, дверь заклинило. Я не пострадал, а у жены — сотрясение мозга. Чувак на другой стороне столб обнял. Сломал ногу, руку. Главное, пьяный в хлам! Сидел, глазами хлопал, вообще ничего не соображал. Я-то шел и думал, что прибью его. А увидел, в каком он состоянии, и махнул рукой: «Жизнь уже наказала».

— Вы же еще мотоциклы любите?

— Люблю. Но давно завязал. Не хочется рисковать.

— Дарил вам мотоцикл приключения?

— Было. В районе Рублевки стоял на светофоре, сзади летела иномарка. Не сбавляя скорости. Понял: сейчас снесет. Заметил дырку между машинами — и быстро по газам. А мотоцикл большой, тяжелый — Honda Gold Wing. Так он аж на заднее колесо приподнялся, представляете?!

— Ускользнули?

— Нет. Секунды не хватило, догнал меня, гад. Я с мотоциклом перелетел дорогу, причем руль в воздухе не выпустил из рук. А этот начал сваливать. Но рядом мои товарищи ехали, сориентировались, преградили путь. Тут я подошел, открыл дверь, в ответ что-то нечленораздельное: «Вя-вя-вя...»

— Пьяный?

— В дупель! Я не сдержался, бух — в пятак. Выключил зажигание, вытащил ключ, закинул подальше, сел на разбитый мотоцикл и поехал домой.

— У вас-то ни царапины?

— Обошлось. Возле поста ДПС тормознули: «Иваныч, что случилось?» Туда уже сообщили. Я попросил гаишников узнать адрес этого деятеля. Вскоре перезвонили, продиктовали.

— Где жил?

— По соседству, на Рублевке. Приблатненный. Вечером подъезжаю к его дому. Слышу — по телефону разговаривает, орет в трубку: «Найдите мне этого козла!»

— Вас, что ли?

— Меня. Звоню в дверь. Открывает. Я без лишних слов опять в пятак. Бам-с! Приподнимаю за шкирку, бью об стенку и говорю: «Теперь за мотоцикл будешь платить. Если не заплатишь — съезжай...»

— И что?

— Съехал. Ребята, эта история из 90-х. Времена тогда были жесткие.

— К разговору об автомобилях. Что творилось у вас в душе, когда на съемках второй «Бригады» взрывали джип «Ламборджини»?

— Я подумал: людям будет приятно на это посмотреть.

— Не жалко?

— Абсолютно. Машина-то никакая! Злобный трактор!

— То есть?

— Жутко неудобная. Час проедешь — оглохнешь. У меня такой же джип был. Когда-то мечтал о нем, привез из Америки. Но покатался немножко — и все, перегорел.

— Продали?

— Подарил знакомым механикам из автосервиса. Они на этот «Ламборджини» молились. Я сказал: «Забирайте. Все равно на нем не езжу. Стоит, ржавеет».

— На что пересели?

— Сейчас у меня «Бентли» и «Мерседес».

— «Ламборджини» — деньги на ветер?

— Сто процентов! Самая бессмысленная покупка в жизни.

— Для съемок автомобиль вам предоставил Умар Джабраилов.

— Да, мой приятель. Я знал, что машина без документов, он и не ездил на ней. Звоню: «Умарчик, у тебя «Ламба» есть — продай. Хочу ее в «Бригаде» взорвать...» — «Саша, тебе — дарю!» Весь разговор.

«Бригада»

— Сколько стоила первая «Бригада»?

— Около трех миллионов долларов.

— Всего?!

— Ну, двадцать лет назад 200 тысяч долларов за серию — большие деньги. Я и Лешу Сидорова, режиссера, сразу предупредил: «Делаем не телевизионное «мыло». А многосерийное кино. Отношение должно быть соответствующим». Что касается денег, то нам еще удалось прилично сэкономить. Благодаря тому, что почти все локации снимали у меня и моих друзей. Банк, казино, рестораны... И машины в картине в основном мои.

— Включая «Линкольн», о котором Космос говорил: «Такая только у меня и Майкла Джексона»?

— Да. Но «Линкольн» уже старенький был. Рухлядь. Вот и взорвали с чистой совестью в последней серии.

— Скажите честно, Саша Белый — это же Сильвестр, лидер ореховской ОПГ?

— Нет-нет, герои не имели конкретных прототипов. Собирательный образ. На экране все вышло достоверно, поскольку перед запуском картины я водил Сидорова по разным местам, даже с братвой знакомил. Объяснял: «Посиди, послушай, как они разговаривают». Помогал и сценаристам Порублеву с Велединским, которых Леша привлек к работе. Ну а родилась идея фильма, когда я посмотрел «Однажды в Америке» и «Крестного отца». Захотелось снять что-то подобное — только о России.

— Кто был против участия Безрукова в «Бригаде»?

— Продюсеры телеканала «Россия», с которым мы делали фильм.

— Что говорили?

— «Не его роль». Безруков в то время еще не был звездой. А<

Поделиться ссылкой:
Яндекс.Метрика