В Петербурге открылась выставка «Георгий Энгельке: растревоженная память»

Вплоть до 22 июня в малом зале музея будут выставлены золотые картины Георгия Энгельке, посвящённые блокаде, но сделанные вовсе не из золота, а из соломки.

Было всего пять

Именно соломка. По-другому называть этот материал просто-напросто не получается: ведь сколько нужно любви, трепета и терпения, чтобы абсолютно бросовый материал, оставшийся от сбора урожая, превратить в цветы, храмы и лица, видевшие ужасы войны.

«30 декабря 1941 года папе исполнилось всего пять лет, – говорит женщина с печальной, но такой же доброй, как у отца, улыбкой Светлана Энгельке. – Это была самая суровая блокадная зима. Ребёнок, безусловно, по-своему видит мир, но он запомнил те ужасы и боль, которую принесла Ленинграду блокада. В апреле 1942 года моя бабушка всё же получит разрешение на вывоз детей. Старшая сестра, наверное, в силу возраста имела ещё жизненный запас, а вот по поводу моего папы бабушке на большой земле сказали: он не жилец». Но Георгий выжил: мама выходила. И этот человек пронёс любовь к тому, чего практически лишился, – жизни во всём её проявлении и многообразии.

«Блокада – это грустная тема. Но если мы посмотрим на эти картины, то увидим, что они про жизнь, которая продолжается даже в самые тяжёлые времена», – говорит Светлана Энгельке, переводя внимание аудитории с одной работы на другую. Здесь девушка прощается с молодым человеком. Он выживет, потому что она его будет ждать.

Там запечатлён подвиг Эрмитажа: в огромном зале маленькая фигурка большого человека – директора музея Иосифа Орбели, под руководством которого каждый бесценный экспонат был аккуратно упакован и сохранён.

А на противоположной стене каска, возможно единственная память, оставшаяся от солдата на Невском пятачке, через отверстие в которой проросли ромашки.

О любви к жизни и людям

«Жизнь продолжается» – так гласит название. И действительно, пусть блокада – это про смерть, про потерю и страх. Но она же и про жизнь, которую научились ценить благодаря, казалось бы, непреодолимым испытаниям, выпавшим на плечи обычного человека.

Повзрослев, Георгий Павлович изучал тему блокады досконально, тогда и подружился с музеем: архивная хроника, воспоминания блокадников разных возрастов и самое главное – поэзия, чистая эмоция. Познакомившись с творчеством из соломки совершенно случайно, он решил, что эта тема, навсегда оставшаяся в его памяти, должна быть воплощена в этом материале: простые, неприметные и не воспринимаемые всерьёз стебельки, годные разве только на корм животным. Но и для них может найтись применение – было бы желание.

«Папа очень любил жизнь и очень любил людей. В своих речах при открытии выставок папа всегда делал акцент на этом. Вспомните подвиг слепых людей. Это же про жизнь, это про внутреннюю силу, таящуюся в каждом человеке. И про выбор», – погружает в историю Светлана Энгельке.

Невероятно острый слух

Когда началась блокада, было принято решение эвакуировать людей с инвалидностью. Общество слепых начало готовить эвакуацию, но многие приняли решение остаться и оказывать городу содействие. Казалось бы, как человек, лишённый полностью или частично способов коммуникации с миром, может этому миру помогать? Может. Все могут, если захотят.

«Среди абсолютно слепых людей огромное количество обладает невероятно острым слухом, – поясняет Светлана Энгельке. – Эти люди были специально отобраны и сидели слушали небо. Чем раньше человек, сидящий у специального аппарата, улавливал звуки приближающихся бомбардировщиков, тем больше было времени для защиты города и для эвакуации населения в бомбоубежища. Требовались люди с абсолютным слухом, но даже они слышали подлёт за 20 километров до города – это всего 4 минуты. А слепые слышали подлёт самолёта за 100-120 километров – это 15-20 минут. Это спасло огромное количество жизней».

Петербургский дневник

Мы в Vkontakte     Мы в Telegramm     Мы в ЖЖ     Мы в Одноклассниках