"Новая книга Михаила Тарковского, кажется, вышла из тайги, из одиноких скитаний"

С книгой* Михаила Тарковского я прожил всю весну. Поначалу не читал ее, а созерцал как природное явление. Входил в нее, как мы входим в весенний лес после долгой изматывающей зимы. Тебя еще на опушке обнимают светотени, запахи, птичье цвирканье и... старые фотографии, великие картины, образы святых, кадры из фильмов Андрея Тарковского. Такое удивительное оформление у книги. Такой художник - поистине соавтор писателя. Зовут книжного изографа Иван Лукьянов.

Новая книга Михаила Тарковского не о сибирской тайге, как многие его прошлые повести и рассказы. Но в замысле своем, кажется, вышла из тайги, из одиноких скитаний. Нельзя не почувствовать, что книга написана человеком, привыкшим подолгу молчать, с каждым шагом по тайге уходя все глубже и глубже в себя. И не из самолюбования, а в поисках своего истока. В поисках бабушки, которая и есть тот исток.

Бабушку звали Мария Ивановна Вишнякова. Каждый, кто видел "Зеркало" Андрея Тарковского, помнит ее. Она единственная в этом фильме ничего не играла, а просто была собой. Ее лицо, осененное какой-то важной заботой, нельзя забыть. У Марии Ивановны было двое детей. Старший - Андрей. Младшая - Марина. У Марины в 1958 году родился сын Миша. По воле обстоятельств главным человеком в жизни мальчика стала бабушка Мария Ивановна. Так бывает нередко - когда внук остается на руках бабушки, но далеко не всегда бабушкой определяется в ребенке все или почти все: и строй мыслей, и жизненные принципы, и вкусы, и даже призвание.

В 1981 году Михаил окончил педагогический институт как учитель географии и биологии. Вскоре оказался на Енисее. Все случилось, как предсказала внуку-дошкольнику бабушка: "Когда вырастешь, будешь жить в лесу".

Нет более сложной задачи, чем воскресить образ родного человека Книга Михаила абсолютно документальна и столь же художественна. Автору не было нужды домысливать или украшать образ бабушки, ведь сохранились не только драгоценные кадры "Зеркала", но и ее письма, стихи, рукописи, фотографии. Но главное, на чем строится вся книга в пять сотен страниц - детская память автора. Чуткая, любящая и благодарная память.

При этом автор не хочет умилить читателя безоблачной дружбой бабушки и внука. Все было сложно, как это всегда бывает, когда две жизни - взрослая и детская - слишком тесно сплетаются между собой. Больно и страшно им отрываться друг от друга, а ведь такое неизбежно.

"Бабушка старела, а главное - я взрослел, и все реже моя крепнущая пятерня искала ее сухую и можжевелово-теплую ладонь..."

На одной из страниц Михаил вспоминает, как однажды тяжко заболел в тайге, и вот тогда, оказавшись на грани бытия и небытия, он вновь стал искать бабушкину ладонь.

От первых детских воспоминаний автор тихонько продвигается к годам своих отрочества и юности, к прощанию с бабушкой, к тому, что могло бы стать финалом, а становится... встречей. Свиданием с юной бабушкой. Михаил ныряет на глубину. Время катится в обратную сторону, и вот уже вырастают и облекаются плотью образы прабабушки Веры и прадеда Ивана Ивановича. Перед глазами проходят почти 100 лет жизни семьи Вишняковых.

А как же знаменитые Тарковские, спросите вы, - режиссер Андрей Тарковский и поэт Арсений Тарковский? Спешу успокоить: и дядя автора, и его дедушка живут в книге. Но они там как свои люди. А это особая оптика. В ней нет придыхания и обожания. Это другая любовь, чем у нас, зрителей и читателей. Кстати, одна из вершинных глав книги - о появлении на свет дяди Андрея. Эти страницы мне видятся лучшим из того, что написано в XXI веке на русском языке.

Письмо Марии Ивановны, адресованное на фронт Арсению Александровичу (август 1942 года): "А потом мы шли в деревню по тропиночке среди огромного поля вечнозеленого льна. Мышик (так в детстве звали в семье Марину, в будущем маму Миши. - Прим. авт.) шел впереди в коротеньком синем платьице... А мы с Андрюшкой сзади и любовались нашим Мышиком.., и я сказала ему, чтобы он запомнил хорошенько этот день и Мышика, идущего среди льна под вечерним солнышком..."

Быть может, из того самого августовского дня 1942 года - весь кинематограф Андрея Тарковского со всей его поэзией и философичностью...

В завершение надо сказать: не на пустоши выросла книга Михаила Тарковского. Она расправила ветви на той аллее, где шелестят страницами "Детские годы Багрова-внука", высятся "Лето Господне" и "Последний поклон". Немного было веры в то, что и в нашем поколении родится что-то подобное. Мы помним, как много наших ровесников выкосила ранняя смерть, сколько талантов не успели раскрыться во всей красоте и силе... Но вот теперь, после выхода книги Михаила Тарковского "42-й, до востребования", мы можем выдохнуть: и у нашего поколения появился свой "Последний поклон".

И мне верится: он не будет последним.

 

Российская газета

Мы в Vkontakte     Мы в Telegramm     Мы в ЖЖ     Мы в Одноклассниках