Без хлыста и железа

Все детство и юность я занималась конным спортом, но к мягким методам общения с лошадьми, без хлыста и железа, пришла поздно. А вот Елена Архипова из деревни Межи воспитывает их только по этой методике. Елена всю жизнь проработала воспитателем и не имела никакого отношения к лошадям. А на пятидесятилетие исполнила мечту — подарила себе коня.

Сейчас у нее целых три спасенные лошади и домик в глухой деревне, где нет ни магазина, ни больницы, ни ветврача. Елена в одиночку справляется с тяжелым бытом, и сама лечит лошадей, ухаживает за ними и обучает.

В крошечную деревню Межи Ивановской области с населением около 20 человек добраться не так-то просто. Первый автобус из ближайших Родников — в пять утра, второй — в обед, обратно в тот же день уже не уехать. Снег метет третьи сутки, и местные только о том и говорят, что не видели такой погоды несколько зим. Таксист высаживает меня на Рябиновой улице и исчезает в снежном облаке.

Хрупкая девушка в розовом лыжном комбинезоне бойко чистит лопатой снег возле деревенской избы. Девушке 57 лет, ее зовут Елена Архипова. «Ой, я думала, уже не приедете. В такую-то погоду!» — искренне удивляется она и зовет в дом. Я и сама удивлена, что все-таки добралась.

Лошадь-собака и лошадь-друг

В избе прохладно и чисто, как в музее русского быта, только уютнее — печка еще не разошлась, трещит и топится. На окне под розовой лампой — кустики экзотических фуксий, прямо у кухонного стола, за который садимся чаевничать. У Елены модная стрижка, румянец во всю щеку, глаза горят — может, с мороза, но, скорее всего, потому, что я прошу ее рассказать о лошадях.

О Елене я узнала, наткнувшись на ее группу в ВК, где она ведет хронику своей жизни в деревне с тремя лошадьми. Этот паблик, как и сами кони, появился у Елены, когда она жила в Нижегородской области. Там тоже была деревня — еще глуше и дальше от цивилизации, они с мужем держали животных. Три года назад Елена с конями перебралась в деревню Межи, муж остался в Нижегородской области. Дети — дочь и сын — выросли. Дочь помогла купить дом — расписной, с узорчатыми наличниками и большим участком для коней.

«Меня часто ассоциируют с человеком, который спасает лошадей, — говорит Елена. — Но я никого не собиралась спасать. Просто всю жизнь хотела лошадь и подарила ее себе на пятидесятилетие. Так получилось, что я ее спасла».

Елена увидела объявление о продаже советского тяжеловоза, породы, выведенной в Мордовии в двадцатых годах прошлого века, — и приехала в конный клуб посмотреть.

«Я сразу сказала, что лошадьми никогда не занималась и даже верхом не сидела. И попросила посадить меня на него без седла». Так у Елены появился Герцог.

«Лошадь-собака и лошадь-друг». Мощный, упитанный гнедо-пегий мерин. Но другом он стал не сразу.

«Мне его продавали как “пушечку-лапушечку”. А он оказался очень своенравным». Уже потом Елена узнала, что в конном клубе с ним не справлялись: он сбрасывал всадников, никого не слушался, «разносил» всадника. Вскоре оказалось, что у Герцога проблемы со здоровьем, целый букет сложных заболеваний. Герцог слег, восстановить его удалось с трудом. А дальше стало понятно: с конем нужно заниматься.

«А ты его матом и кулаком в морду»

«Дома он стал капризничать: “Не хочу туда идти, развернусь, вырву повод и убегу”. Я — звонок в клуб за советом. А мне говорят: “А ты его матом и кулаком в морду”. Но я ведь не для этого брала лошадь. И начала искать в интернете, как воспитывать коней».

В обучении лошадей существует философия natural horsemanship, по-русски ее еще называют «мягкие методы». Это подход, основанный не на принуждении, а на психологии лошади, ее доверии и доброй воле. Человек не хозяин, а лидер и старший друг. Любая работа с лошадью происходит без боли и применения железа — металлических приспособлений для управления животным через болевое воздействие на челюсть. Хлыст если и используется, то в качестве указки, а не наказания.

В России этот метод стал популярен в двухтысячные. У него есть как сторонники, так и критики, но по-прежнему он остается наиболее прогрессивным и гуманным.

Елена нашла онлайн-школы по обучению «мягкими методами» EquiFlow и «Счастливые лошади» и начала изучать вопрос. «Я училась по видеоурокам с обратной связью, освоила “Основы на земле”, “Гимнастику для лошади”, “Заездку-перезаездку”. Герцог учил меня, а я — его».

Глядя на Елену, кажется, что в этой миниатюрной женщине спрятан мощный генератор, который позволяет ей тяжеловоза на скаку остановить и верхом на него сесть. Спортом она никогда не занималась, но семь лет назад, с появлением лошадей, стала тренироваться и практиковать йогу. «Потому что должен быть силовой стержень внутри — кони его чувствуют, — говорит Елена. — Я не имею права быть не в тонусе».

«Ради Христа, если не заберете, сделаем укол»

«Через полгода после появления Герцога мне позвонили и сказали, что в соседней деревне (за сто километров) хотят усыпить лошадь: “Ради Христа, если не заберете, сделаем укол”. Приезжаем — ну кляча клячей. С загнутыми копытами, чуть ли не сидит на попе, нижняя губа до самой земли, шерсть облезлая, а сама — скелет. Умер хозяин, и она одна стояла во дворе неизвестно сколько». Так у Елены появилась Маша.

Первое время лошадь не могла есть, не могла ходить: падала и не вставала. Елена ее выходила не только лекарствами, но и массажем и специальной гимнастикой. И Маша ожила.

«Как мне сказала женщина, когда я забирала лошадь, Маше примерно 30 лет, значит, сейчас ей сколько — 37?» — смеется Елена. Средняя продолжительность жизни лошади — 20-30 лет. В конном спорте в 20 лет животное считается уже пенсионером, его «списывают». До 30 доживает мало кто из-за спортивных травм и условий содержания. Но Маша оказалась долгожительницей.

«А потом… Есть такая группа во “ВКонтакте” по спасению лошадей с бойни. Я периодически следила за новостями там. Доследилась до того, что купила еще одну лошадь». Зарине было восемь лет, когда ее сдали на бойню. У лошади был артроз скакательного сустава, поэтому от нее и избавились. Сложности с Зариной начались сразу. Животное было в плохом состоянии: на спине — бляшки от седел, весь живот стерт. Скорее всего, она была либо в спорте, либо в прокате.

«Как только руку поднимешь, ее начинало всю колотить от ужаса. Психика была сильно нарушена: она лягалась, кусалась, пинала лошадей, разбивала стены копытами, повреждая себе ноги». Зарина сопротивлялась любому давлению, и тогда Елена стала с ней работать только «на свободе» — без всякой амуниции. И это сработало: лошадь начала слушать и отвечать, позволила садиться на нее верхом и перестала проявлять агрессию.

«Такие, как Маша или Зарина, работать не будут — они как “газонокосилки” и для удовольствия. А я не могу смотреть, как лошадь, которая всю жизнь служила человеку, попадает на бойню».

Прогулка

Мы собираемся идти к лошадям — прогулку в поле никто не отменял, хотя метель так и не прекратилась. Лошади у Елены круглые сутки гуляют на улице: зимой — в огороженной леваде, летом — в электропастухе. С точки зрения физиологии и психического здоровья это идеальные условия, именно так лошади живут в природе, и именно это они недополучают в современных конюшнях и конных клубах.

Мы проходим через сени и попадаем в хлев, где они ночуют. Пахнет сеном и лошадиной шерстью. Наверху, под потолком, замечаю странные механизмы, похожие на лебедки. «Это мы Машку поднимали, — объясняет Елена. — В первую зиму после переезда Маша упала. Может, поскользнулась, а может, легла и не смогла подняться. Я за ней понаблюдала — она не собиралась умирать, просто не могла встать. Я созвала мужиков со всей округи, они притащили лебедки, и мы Машу подняли». На этих подвесах Маша стояла несколько дней. Потом окрепла, начала ходить. А 31 декабря упала снова. Елена снова созвала соседей, Машу снова подняли на лебедках. Снова выходили. «Сейчас у меня для нее на входе постелен палас — чтобы, не дай бог, ноги не поехали. Те три дня, пока она лежала, я лежала вместе с ней: боялась, что она начнет вставать и убьется. Подкладывала под нее сетки с сеном».

В зимний морозный день кони похожи на динозавров: большие, медлительные, шерсть в инее, из носа пар, неспешно жуют сено, шумно всхрапывают. Вереницей с тремя конями и с Еленой во главе мы выходим за ворота: круглый и пушистый мультяшный конь Герцог, светло-серая красотка Зарина, степенная угловатая Маша. Зарина и Герцог толкаются, чтобы идти поближе к Елене: рядом с «лидером табуна» места привилегированные. Маша тихонько догоняет, не отстает.

Деревня застыла в тишине как в глубоководье, мы идем мимо заснеженных изб, а сверху, над улицей, нависает старинная церковь с колокольней и заколоченными окнами.

Лошадь — это для души

Гости к Елене и ее коням стали приезжать почти сразу после переезда в Межи. Журналисты сделали заметку о ней, и начался ажиотаж. Необычное конное подворье во главе с миниатюрной хозяйкой стало местной достопримечательностью. Приезжают со всей Ивановской области, иногда и из соседних областей. Парами, компаниями, с детьми и без. Кто-то едет из любопытства, кто-то хочет провести время с лошадьми. А один раз нагрянул целый школьный класс ребятни — 25 человек. Но с таким количеством посетителей Елене справляться сложно, ведь помощников у нее нет.

«Люди спрашивают: “А можно покататься?” Я даже пост про это написала: если вы хотите покататься — пожалуйста, в конный прокат, — возмущается Елена. — Я не учу кататься. Я учу получать удовольствие от общения с лошадью».

Елена называет такой способ взаимодействия ипповенцией. Это и прогулки с животным, и игры, и гимнастика, и трюки, которые лошади делают по команде. Герцог более компанейский и аккуратный в общении, несмотря на свои габариты. Он игриво толкает меня мягким пушистым боком при ходьбе, косит глазом: тут ли я, не упала в сугроб? Тянет вихрастую голову, чтобы ему почесали лоб. С ним чаще всего общаются дети: бегают, играют как с большой и дурашливой собакой. Маша тоже контактная, Зарина сложнее, может и «уиграть» в пылу задора.

— Вот она играет, — говорит Елена, бегая и уворачиваясь от разыгравшейся Зарины. — Но я ее контролирую, могу пресечь нежелательное поведение. Поворотом плеча могу ее подозвать. Или, наоборот, сделать некомфортно одним взглядом. И так же, взглядом, расслабить. Мое состояние, голос и поза влияют на все.

— Каждый день так ходите гулять?

— Это мы с вами ходим, — смеется Елена. — А обычно мы бежим. Шаг — бег, шаг — бег, обратно до деревни — шаг — бег, шаг — бег, остановка, осаживание. Для нас это разминка, а потом, в леваде, гимнастика.

Гимнастика чем-то напоминает йогу для лошадей — потягушки в разных позах. Это помогает лошадям быть в тонусе, разрабатывать гибкость, чувствовать себя моложе. В какой-то момент Елена дает команду — и мохнатый динозавр Герцог подгибает ножки, ложится, барахтается в снегу, как щенок лабрадора.

«Но когда люди ко мне приезжают, я не могу им гарантировать, что покажу трюки или посажу верхом ребенка. Если лошадь возбужденная или что-то не хочет делать, я не буду ее заставлять». Герцог в ответ смешно вытягивает верхнюю губу и тянется к Елене целоваться — для этого ему особая мотивация не нужна.

Верховой езде Елена научилась сама. Взяла один урок в конеклубе, и все. Но на своих лошадей Елена может иногда посадить только ребенка или легкого по весу взрослого, чтобы самой лошади было комфортно под всадником.

«Вообще, когда ты садишься на лошадь, лошадь должна думать, что ты ее обнимаешь ногами. А люди как обычно воспринимают лошадей? Сел, стукнул, пнул — поехал. Но я учу по-другому: сел, продышался, расслабился, поймал баланс. Лошадь тебя повезет, ты просто ей не мешай».

Денег за сеансы ипповенции Елена не берет — кто хочет, тот оставляет любую комфортную ему сумму. «Я лошадей приобрела для себя и не считаю, что кто-то мне за это что-то должен давать. Лошади у меня для души».

«Без единого мужика»

На вопрос, не тяжело ли в одиночку вести быт в деревне, да еще и с тремя лошадьми, Елена вскидывает брови и отвечает: нет. Самое сложное за день — убрать навоз и разложить сено. Сено для лошадей привозят раз в месяц, корма можно заказать с попутной машиной или на такси. С ремонтом помогают дети, когда приезжают погостить.

«Ну да, все удивляются — как это я одна, в глуши, без мужика. Но меня это совсем не тревожит. Я умею все сама. От и до. Вот я не умела, например, газовый баллон ставить, попросила показать один раз — и все, теперь сама меняю. Печку на улице мы с дочкой сложили, летнюю кухню тоже, забор сами поставили. Без единого мужика».

Стоит ли удивляться тому, как Елена лихо справляется с деревенским бытом, если она своим лошадям и учитель, и врач, и даже коваль. Коваль, или лошадиный кузнец, вопреки расхожему мнению, нужен лошадям не только для того, чтобы их подковывать (куют обычно тех, кто ходит по асфальту). А вот уход за копытами требуется регулярный: расчистить, подлечить, подровнять — своего рода конный педикюр, от здоровья копыт напрямую зависит здоровье лошади. «Когда я переехала, я осталась без мастера по ногам — ездить сюда ко мне никто не стал. И я начала сама. Прочитала литературу, купила инструмент, проконсультировалась с мастером — и потихонечку, на свой страх и риск стала делать лошадям ноги».

Люди учат лошадей, лошади — людей

Упорство, считает Елена, ей привил ее педагогический опыт — 25 лет она проработала с детьми, большую часть — с трудными подростками и в интернате для детей с особенностями развития.

«Упорство делать одно и то же месяц, два, три, четыре, при этом не взрываясь, не обижаясь, тихо, медленно добиваться своего. От кого-то ты будешь ждать улыбки месяц, кто-то улыбнется на второй день, а кто-то — через год». При этом внутренний стержень Елены дети чувствовали без сомнения. «Я иной раз просто возьму мальчишку за руку, а он мне: “Ну Елена Львовна, ну вы как возьмете, ну как медведь!”» — смеется Елена.

Хочется Елене и здесь поработать с детьми с особенностями развития — понаблюдать, применимы ли в таких случаях ее методы ипповенции. Но для этого нужно пройти специальные курсы. Учеба Елену не пугает. Пугает, что придется ехать в другой город — значит, кто-то должен подменить ее дома. Трудностей подкидывают и окружающие условия. Помимо того, что до деревни ходит всего два автобуса в день, недавно обрубили связь и интернет.

— В декабре в Ивановской области упал военный самолет, и после этого интернета не стало. В поле еще что-то ловится, поэтому, когда я иду гулять с лошадьми, я загружаю там посты в группу. Но сообщения до меня не всегда доходят.

— И все-таки чего вам сейчас больше всего не хватает? — спрашиваю я, а сама думаю про бытовые условия, отсутствие интернета и ветеринарного врача (это почему-то пугает больше всего).

— Очень хочу взять курс «Основы под верхом», — внезапно выдает Елена. — Да, лошади у меня реагируют на голос, но мне надо понять, как управлять ногами, сидя на лошади. А курс сейчас стоит столько, сколько я в год трачу на сено.

Верховая езда нужна Елене, чтобы увереннее контролировать под верхом лошадей, когда приезжают люди. Социализация необходима и самим лошадям. У гостей они тоже учатся — правильному поведению и правильному контакту.

И это работает в обе стороны: люди учат лошадей, лошади — людей.

Такие дела

Читайте также:

«Я что-то типа фрика». Как барнаулец создает «сказочные» автомобили с килограммами страз

Вернуться в детство: Блогер из Кемерова стала популярной, создавая интерьеры 1990-х в миниатюре

Может ли бисер быть модным?

НАШИ СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ