«Мы воспитали 62 ребенка». История очень большой семьи белорусов

За годы брака Любовь Юрьевна и Владимир Леонидович воспитали 62 ребенка.
Источник: Автор: Таня Машкович. Фото: Анастасия Чубенко.  Onliner.by

А начиналось все с желания помочь своим племянникам. Сначала от них уехала мама, а затем и отец — родители оставили пятерых детей дома одних. Неизвестно, сколько они просидели бы в подвале без тепла и нормальной еды, если бы внезапно не заглянула соседка.

Все закончилось счастливым финалом, а супруги Тереховы стали родителями-воспитателями в детском доме семейного типа. Эта история длится уже 36 лет и пока не заканчивается: сейчас в большом доме живут восемь ребят. И до сих пор здесь то и дело слышны детские восклицания «Мама!» и «Папа!».

«У нас пятеро своих детей»

Владимир Леонидович и Любовь Юрьевна Тереховы живут в поселке Липовцы Витебской области. По местным (да и не только) меркам люди известные: пара в браке вот уже 48 лет, но впечатляет другая цифра — помимо пятерых родных детей, вместе они воспитали 62 ребенка, оставшихся без попечения родителей.
Нет, это не ошибка: 36 лет назад они стали одной из первых семей в стране, решивших открыть детский дом семейного типа.

— А я ведь когда-то вообще не хотела ни детей, ни семью! — скажет Любовь Юрьевна в какой-то момент интервью.
Наш большой разговор начинается не с впечатляющей истории их семьи. Первым делом всю нашу команду — журналиста, фотографа и видеооператора — усаживают за стол. На часах около двух дня, а значит, самое время обеда. В меню — все по ГОСТу, включая первое, второе и домашний вишневый компот.

Пока мы стучим ложками по тарелкам, Владимир Леонидович рассказывает про… стол. Оказывается, его сделали на заказ и специально рассчитали таким, чтобы уместилась большая семья — минимум 12 человек. Ведь сейчас, помимо родителей, в этом же доме живут восемь детей (три девочки и пять мальчиков). Младшие ходят во второй класс, старшие — в восьмой.

— Первые некровные дети появились в нашей семье в 1990 году — это детки моей троюродной сестры, — рассказывает Любовь Юрьевна. — Она выпивала, а потом собралась и уехала. Следом уехал и ее муж — возможно, чтобы ее найти.

Неделю пятеро их детей жили одни в подвале: ели гнилой комбикорм, а младшую сестру поили дождевой водой. Если бы соседка не пришла посмотреть, что происходит…

Позже сестру лишили родительских прав, детей забрали в приют — им было от полутора до четырех лет. Узнав об этом, мы решили их усыновить. На тот момент у нас было пятеро своих детей: самому старшему исполнилось 10, младшему — 4. Мы заранее поговорили с ними, все объяснили — нашу идею все поддержали.

Поначалу племянников отдали нам на проживание, а когда мы поехали оформлять документы, то нам предложили открыться как детский дом семейного типа. Тогда программа только запускалась.

Здесь сделаем важное пояснение. Как рассказывают наши герои, для вступления в программу в семье, помимо пятерых своих детей, должно было быть еще пять неродных. Вышло так, что одну из племянниц — Вику — решил забрать к себе родной папа (не тот же мужчина, который был отцом остальных четверых и уехал на поиски жены).

Поэтому в семье появилась первая воспитанница — Лена. В детстве, вспоминает Любовь Юрьевна, на глазах 6-летней девочки умерла ее родная мама — два года после трагедии ребенок не разговаривал.

— Когда мы официально открылись как детский дом семейного типа, нам начали поступать предложения взять еще одного ребенка в семью. А мы тогда уже втянулись. Но многое зависело от условий: первые два года мы жили в трехкомнатном коттедже, который нам предоставили. На тот момент Володя работал, а я уже находилась в декрете (до этого была парикмахером в Витебске, а потом воспитателем в детском садике). Нам предложили построить большой дом, но возникли проблемы с финансами. Поэтому этот дом, где мы и живем сейчас, нам купил облисполком в 1995 году.

После переезда места стало больше, и нам предложили взять еще детей. Но одно дело — когда тебе звонят, а совсем другое — когда ты приезжаешь в детский дом и видишь ребенка, просящего забрать именно его. Устоять мы не могли!

Истории, связанные с детьми, случались самые разные. Например, как-то супругам предложили взять девочку из того же поселка: мама выпивала, и дочь попала в приют. Сперва были сомнения: вдруг девочка решит убежать из нового дома к родной матери? Но при встрече 10-летняя Наташа пообещала: сделает что угодно, только бы ее забрали.

— Естественно, мы сказали, чтобы она шла собираться. Наташа возвращается и приводит двух мальчиков, которые тоже просят их забрать: «Ну вы же Наташу берете. Ну пожалуйста, пожалуйста!» Мы с Володей смотрим друг на друга и не знаем, что сказать. А они же плачут! Сказали мальчикам, чтобы и они шли собираться.
Потом пообещала себе, что больше смотреть детей никогда не поеду. Но, конечно, такие поездки повторились еще не раз.

К слову, у той самой Наташи сейчас все хорошо: она давно выросла, смогла найти близких и уже создала свою семью. Любовь Юрьевну она до сих пор называет мамой, а Владимира Леонидовича — отцом.

«Раз я взяла ребенка, то я — мама»

На первой странице толстого фотоальбома аккуратным почерком составлен список. Это своего рода «перепись населения» дома Тереховых: фамилии и имена всех детей, которые здесь выросли.
Учитывая, что когда-то дома подрастали пять своих детей, сам собой напрашивается вопрос: реально ли давать столько же внимания, по сути, чужому ребенку?

— С самого начала у нас не было разделения детей — их и нельзя делить. Если мой родной маленький ребенок не слазил с рук, то как не взять подержать полуторогодовалого-годовалого малыша? Так и делали: двое у меня на руках, двое у Володи. Сердцем ты понимаешь, что этим детям нужно такое же тепло. Да и чем они отличаются? Только тем, что этого ребенка мама бросила. Но раз я его взяла, то кто я? Конечно, я — мама.

Дом Тереховых находится в Витебском районе, поэтому поступить сюда могут только дети из этой же области. Чаще всего минимальный возраст ребенка, который попадал в семью, — плюс-минус 6 лет.

Самой взрослой стала девочка, которая на тот момент пошла в восьмой класс. В детском доме семейного типа воспитанница провела два года и сейчас учится в колледже. Максимальное количество детей из одной семьи, поступивших к Тереховым, — четверо: две сестры и два брата.

— Семьи, из которых дети попадают к нам, считаются социально опасными — в основном из-за употребления родителями алкоголя и недосмотра за детьми. Поэтому их забирают, отправляют в приюты — дальше либо родители меняют образ жизни, либо находятся ближайшие родственники, которые готовы забрать ребенка.
Если же ничего не меняется со стороны родителей, то их лишают родительских прав, дети переходят или в приют, или в семьи, или в детский дом семейного типа.

Первое время всем детям, попавшим к нам, может быть тяжело — они будто маленькие колючие ежики. К ребятам нужно подходить очень ответственно, каждому дать свое тепло и ласку. Обычно, чтобы привыкнуть к нам, нашему распорядку и подстроиться, ребенку нужно до полугода.
За каждым ребенком — своя история. Кто-то не помнит родных родителей, другие рассказывают о наказаниях дома вроде «стоять на гречке, пока не затекут ноги». Здесь, уверяют родители-воспитатели, строгость проявляется иначе: детей отправляют за стол читать или писать. Соцсетями дети не пользуются, хотя телефоны у всех есть, но без интернета.

Случается, что у поступившего ребенка могут быть особенности здоровья, в том числе ментального — например, требуется прием препаратов или консультации специалистов. Все это, рассказывают родители, никогда не становилось причиной отказаться от воспитанника.

Лишь однажды за все более чем 35 лет ребенок не смог остаться в этом доме — из-за особенности психического здоровья: поведение девочки пугало других детей. Финальное решение приняли на семейном совете.

Рекорд по количеству детей, живущих под одной крышей в семье Тереховых, — 17 ребят. Таким составом семья прожила четыре года, пока старшие не поступили в колледж.

— Время, которое ребенок живет у нас, зависит от того, в каком он классе на момент поступления. Например, если в пятом, то с нами он будет до девятого, дальше смотрим по способностям и решаем с поступлением, — объясняет Владимир Леонидович.

Как правило, родители-воспитатели примерно за год-два до поступления начинают обсуждать с воспитанником планы на будущее и помогают сориентироваться. Чаще всего после девятого класса мальчики и девочки уходят в колледжи, а значит, и переезжают из поселка. Дальше родители остаются на связи, но формально «контролировать» ребенка уже не могут.

«Мы не просим детей называть нас „мама“ и „папа“»

Ближе к четырем часам вечера мы быстро обуваемся и идем встречать ребят. Все восемь, рассказывает нам Владимир Леонидович по дороге, ходят в летний лагерь (поясним: в гости к семье мы приезжали еще в августе) — туда и обратно детей привозят на автобусе.

— Последние трое поступивших к нам детей — это родные брат и две сестры в возрасте 10, 12 и 14 лет. Полгода они пробыли в приюте, маме дали срок исправиться, но она не отреагировала. Деток предложили нам — и вот уже полтора года они у нас.

То, что дети живут в детском доме семейного типа, от них никто не скрывает. Да и технически сделать это сложно: разговоры случаются и в школе, а в гости то и дело приезжают выросшие в этом доме. К тому же дома всегда есть старшие ребята, которые уже все знают и понимают, как они здесь оказались.

— Мы и должны беседовать с детьми, рассказывать, что мама и папа у них есть. Плюс все они живут у нас, учатся и выпускаются под своими фамилиями, — объясняет Любовь Юрьевна. — К нам дети поступают уже в статусе сироты, а значит, их могут усыновить или удочерить.

В теории это могу сделать и я, но лучше, чтобы у них сохранялся статус, ведь так детям предоставляются льготы при поступлении, а после окончания учебы в течение пяти лет они получают жилье, им помогают с трудоустройством. Наши же личные ресурсы ограничены, ведь приемные дети теряют статус сироты — родитель должен делиться с ним как с родным ребенком.

Еще за столько лет мы поняли: дети всегда хотят общаться со своими папой и мамой, увидеться с ними хотя бы на минуту. Но какими бы родители ни были, тем же жильем дети обеспечены и им всегда есть куда пойти.

Запрета на общение с родными мамами и папами у детей, попавших в детский дом семейного типа, нет. Родители могут приезжать прямо сюда, домой к Тереховым. Правда, сперва они должны связаться с органами опеки, затем уже звонят Любови Юрьевне и Владимиру Леонидовичу и спрашивают их мнение. По сути, условий два: трезвое состояние и общение только в присутствии родителей-воспитателей.

— У нас было несколько историй, когда родители забирали детей. Например, была семья, в которой тоже дошло до лишения прав. Через два года мама и папа восстановились, позже у них даже родился еще ребенок. Но через пять лет отец начал употреблять, детей снова забрали. Через два года мама восстановилась в правах и сейчас сама воспитывает пятерых своих детей.

Пара признается: истории с таким хеппи-эндом их очень радуют. При этом процесс восстановления в правах всегда требует времени — от сбора документов и проверок до суда и вступления решения в силу.

— Мы говорим с детьми, объясняем, что мама молодец, хорошо себя ведет, больше не болеет (мы избегаем слов «пьяница» или «алкоголик», ведь зависимость — это болезнь) и, если выздоровеет, все будет хорошо. Если же все идет иначе — родители не общаются, не звонят, — то первое время детям тяжело. Потом они как-то привыкают и видят, что рядом есть другая «мама».

Мы с мужем не просим детей называть нас «папа» и «мама». Когда они поступают, для них это и тяжело: каждый знает, что у него есть мама, он живет надеждой, что она придет и заберет. Да, детям у нас хорошо — они не хотят ни в приюты, ни куда-то еще. Но если их спросить, хотят ли они к маме, то все ответят «да».

Была девочка, которую мы взяли в возрасте полутора лет — она даже не помнила свою маму, не знала ее. Но и она живет надеждой, что мама заберет: ребенок ведь видит, что за другими приезжают. Позже, уже подросшими, дети специально едут в родной дом, чтобы увидеть маму, папу, бабушек и дедушек — потому что они есть.

При этом сюда, подчеркивают родители, любой из уже «выпустившихся» тоже может приехать в любой момент.

— Наши двери всегда открыты — дети и приезжают, и звонят. Девчонки просят советы уже по поводу своих детей, а мальчики больше общаются с папой. Конечно, из всех 62 выросших здесь детей есть те, с кем не получается поддерживать постоянную связь — чаще всего потому, что дети уезжают в Россию.

«Сколько работаем, ни разу не были на больничном»

Едва зайдя домой, дети наперебой начинают рассказывать о прошедшем дне. Особенно выделяется Миша — мальчишка совсем не боится камеры, бойко отвечает на вопросы и с интересом рассматривает нашу технику. На лице парня заметны шрамы — сам он рассказывает, как однажды его покусала собака. Это случилось когда-то там, в другой жизни.

Своеобразным лидером среди детей считается 15-летний Максим: все же мальчишка — самый старший в компании. А вот Снежана практически не отходит от Любови Юрьевны — все время старается быть рядом, обнимает и дополняет ответы.

Все вместе мы едим арбуз за большим столом и слушаем детские рассказы. В конце перекуса остается один дежурный по кухне: нужно собрать и перемыть всю посуду и протереть стол. Никаких споров, дежурства разделены четко.
— Ребят, а кто главный на кухне?
— Мама!

Любовь Юрьевна тут же подхватывает: на самом деле, готовят они с мужем оба. Стереотип про «готовку в огромных чанах» для большой семьи приходится слышать до сих пор, хотя на деле все иначе.
— Питание у нас одноразовое: сварили суп — съели, приготовили горячее — съели. Ребята, а что вы сами больше всего любите?
— Макароны!
— По-флотски?
— Да!

Пока ребята гурьбой выбегают на улицу, наш оператор раздает детям маленькие камеры GoPro и просит их показать свою жизнь: два этажа просторного дома, свои комнаты (раздельные для мальчиков и девочек), батут, качели и детскую площадку во дворе.

А мы тем временем говорим, как все устроено со стороны взрослых, и предсказуемо затрагиваем тему денег.
— Деньги на детей выделяет государство: мы получаем определенную сумму на каждого ребенка. Сюда входят, например, одежда, обувь, мягкий инвентарь. За траты мы обязаны отчитаться и приложить чеки — делаем это каждые полгода.

В случае смерти родителей также начисляется пенсия, поступающая на счет ребенка, который мы не трогаем. Исключение — если ребенок хочет купить себе что-то дорогое (например, ноутбук), тогда мы можем написать заявление на рассмотрение и просим разрешение. Когда же дети уезжают от нас, они сами распоряжаются этими деньгами.

За какие деньги живут сами взрослые? Наши герои объясняют: оба являются родителями-воспитателями детского дома семейного типа. И это фултайм-работа.

— Сколько лет мы работаем, ни разу не были на больничном! — улыбается Любовь Юрьевна. — Я не могу закрыть дверь в комнату и сказать «Все, ко мне не заходите» — дети заглядывают, спрашивают, что это я там делаю. У нас ведь как: сделали уроки и садимся смотреть мультики — ребята начинают баловаться, так что нужно за ними приглядывать. Так что я сажусь рядом в кресло или за компьютер, а папа тем временем готовит.

Еще на старте оба будущих родителя-воспитателя прошли серьезную подготовку. Оказывается, повышать квалификацию нужно и спустя десятки лет опыта — все идет в счет среднепедагогического стажа на уровне младших классов.

На старте, к слову, было иначе: когда в семье росли пятеро своих детей, Владимир Леонидович работал водителем, а вся семья еще и содержала большое хозяйство. Сейчас на большом участке не пасутся куры, зато расположены несколько парников — личная гордость Владимира Леонидовича.

О том, сколько продлится история с детским домом семейного типа, признаются оба героя, они никогда не задумывались. В этом году Любови Юрьевне исполнилось 65 лет, а Владимиру Леонидовичу — 70.

В теории «закрыться» созданный ими детский дом семейного типа может в любой момент. Но тут, честно говорят оба, все упирается в детей, которые живут здесь сейчас: им снова придется привыкать к другой жизни. А совсем недавно паре предлагали взять еще троих новеньких — 3, 5 и 9 лет.

— Но мы понимаем: в силу нашего возраста сейчас мы уже не готовы брать таких маленьких ребят. Да и сентиментальные мы стали: будем плакать вместе с этим ребенком, — шутит Владимир Леонидович.

Кстати, сейчас у Тереховых не только восемь детей: Любовь Юрьевна и Владимир Леонидович давно стали бабушкой и дедушкой. Всего внуков 25: 10 от родных детей и еще 15 от воспитанников.
— Конечно, все они наши! А как иначе?

Читайте также:

«Можно стареть, но оставаться красивой». История 74-летней звезды соцсетей из Китая

Подвиг, который помнят 50 лет. История Шаварша Карапетяна

Ученики были в шоке, а майор зауважал. Минчанка сдала на права в 69 лет

 

НАШИ СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ